Счастье по ошибке - Наталья Симонова

– Может, пообедаем вместе? – Она молчала. – Мне так хочется поговорить с тобой обо всем… О твоей теме.

– Дим, я занята сегодня, у меня деловой обед, – отвечала, морщась.

– Ну тогда поужинаем, – взмолился он.

– Хорошо, – сдалась Соня. – Только не поздно. И не долго.

Дима еле дождался вечера. Все время удерживал себя от желания ходить за ней по пятам. Пытался отвлечься, то встречаясь с коллегами по рабочим вопросам, то отправляясь на пляж и обсуждая там с Валерой девушек. Приятель был настроен активно, а Дима, как ни старался включиться в обычный командировочный флирт, поминутно выпадал из процесса. Раз уж нельзя было находиться в это время с Соней, он предпочитал плавать в прохладном море или с берега смотреть на его солнечную рябь сквозь черные очки – и все думать, думать о ней.

– Я тебя не узнаю, – волновался Валера. – С таким настроением ты и сам не отдохнешь, и мне отдых испортишь. – Друг его сощуренными хищными глазами следил за фланирующими поблизости девчонками. – Вон, смотри, смотри, какие ляльки пошли. А? Дим! На старт!.. Внимание!.. Да тьфу на тебя! – сердился приятель, вскакивая и устремляясь за девушками.

Валера возвращался, обнимая за плечи двух красоток. И Дима добросовестно пытался вовлечься в привычную игру. Но сам чувствовал, что был неадекватен. И девушки смотрели на него с недоумением.

– Ну ты олень, – злился Валера. – Если болен – пойди ляг?

– Да не болен я, – рассеянно отзывался он.

– Нет, ты все-таки нездоров, – диагностировал обманутый в ожиданиях жизнелюбивый питерец. – Причем на всю голову. Зачем девчонок пугаешь? Девчонки качественные…

Наступил долгожданный вечер. Соня спустилась в ресторан, и сначала все вроде бы шло хорошо. Она полистала меню, что-то выбрала. Была немногословна, но улыбалась и даже снисходительно поддержала какие-то Димины воспоминания о совместной работе на кафедре. Они ужинали и пили вино, и он из кожи лез, чтобы выглядеть веселым собеседником. Шутил с официантом, рассказывал разные истории об общих знакомых, даже припомнил парочку смешных анекдотов к слову. Но потом сам же все испортил: вдруг заговорив горячо-горячо о своих чувствах, о том, что она должна его понять и простить, – и с ужасом заметил, как меняется ее лицо.

Соня томилась с первой минуты этой дурацкой встречи с этим осточертевшим ей Димой. С самого начала она только и ждала, когда их нудный ужин закончится. И с равнодушной улыбкой смотрела на из себя выворачивающегося бывшего возлюбленного. Но когда он понес абсолютную уже ерунду – про любовь, про какое-то там свое раскаяние и что-то вроде того, что «ты должна меня простить», – Соня окончательно потеряла терпение.

– А мне нечего прощать, – отрезала, откладывая вилку. – С тех пор как ты стал мне безразличен, я не держу на тебя зла.

– И когда это случилось? – потерянно спросил Дима.

– Что именно? – холодно уточнила она.

– Стал безразличен… – напомнил он.

– Давно. Какая разница!

Дима молчал. «Этого не может быть, – сказал себе наконец. – Вот и Валерка говорил, что старая любовь не…» Поморщившись от бессмысленности собственной пошлости, он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Я все понимаю, Соня, – начал тихо и медленно. – Я поступил тогда как свинья. Но в тот момент мне казалось… Конечно, это была ошибка, но…

– Не ошибка, – перебила Соня. – Теперь я это очень хорошо понимаю.

– Соня, прости, – забормотал Дима, – прости меня! Если бы ты только знала, как потом у нас там все сложилось, если бы…

– Может быть, – опять перебила она. – Что касается твоего романа, не берусь судить, может, он и был ошибкой. Но не наш разрыв, – закончила безжалостно. – Мы действительно не подходим друг другу, это давно уже ясно и мне.

Ветерок из окна холодил лицо. Дима жадно вдохнул, стараясь собраться. Но слова шли туго и мысли путались. Он еще раз вдохнул поглубже и, словно толкая в гору валун, заговорил:

– Я тебя понимаю. Но если посмотреть на все с другой стороны… Останься я тогда… только из чувства долга… разве ты не заметила бы моей… неискренности?

Соня недобро усмехнулась, но ничего не сказала.

– Сонечка, мне самому противно все это произносить, – залепетал он. – Но… Просто бывают ситуации, которые от нас не зависят… Я ошибался, но у меня было очень твердое убеждение…

– А может быть, – перебила Соня, – если человек не позволяет себе метаться в поисках нового счастья, когда он уже связал себя с другим человеком… – Соня в упор посмотрела на него и внятно продолжила: – Может, тогда у него такой ситуации не возникнет?

– Ты права, – смиренно признал Дима. – Но… можно ведь и не метаться, ничего не искать, быть верным, принципиальным – а все равно не факт, что тебя не накроет тем же самым… Ну бывает же! Какая-нибудь неожиданная встреча… И как быть?

Соня молчала. Дима продолжал, все больше увлекаясь.

– Может, на поверку-то все окажется полной ерундой, как у меня тогда… И даже скорее всего! Но сразу ведь не видно. А когда этот поезд накатывает – не увернешься.

Он ждал, что она ответит. Но Соня смотрела холодно и молчала.

– Ну ты бы как поступила? Осталась или ушла? Если уйдешь – сделаешь несчастным бывшего. Если останешься – будешь сама несчастна, тот второй пострадает, да еще и этот, кого не бросили, обречен все время чувствовать фальшь. Потому что тебе не удастся постоянно имитировать несуществующую любовь.

Опять воцарилась пауза.

– Не знаю, – наконец равнодушно сказала Соня.

– Сонечка, прости меня, – снова взмолился Дима, – поверь, я теперь совершенно другой человек. Мне никто, кроме тебя, не нужен. И оцени: это не какое-то там гормональное сумасшествие, а настоящее чувство опытного человека. Поверь, я очень изменился…

– Вот и я изменилась, – вздохнула Соня. – Все вообще изменилось за эти годы, Дима. Дело не в тебе, а в том, что я тебя не люблю. И с этим уже ничего нельзя поделать.

Он молчал, подавленный этой совершенной определенностью, ясно прозвучавшей в Сониных словах. Наконец сказал.

– Тебе это может просто казаться. Мне же казалось, что я… А теперь видишь, что получается?

– Дим, я действительно ничем не могу помочь. Ты ушел – и любовь превратилась в сплошную горечь. У меня началась депрессия. Я изо всех сил истребляла свои чувства, чтобы их совсем не осталось. И их нет. Все перегорело. И ты со мной просто тратишь время напрасно.

– Если старого чувства нет, может возникнуть новое, – упорствовал Дима. – Как у меня.

– Вряд ли, – поморщилась Соня. – Ты мне даже не нравишься.

Он по-прежнему подлавливал ее везде, где получалось. Он совершенно зациклился на ней. Соню это только злило. И она, не очень-то веря в его любовь, приписывала навязчивость Димы его неделикатности, толстокожести, эгоизму.