Руби - Вирджиния Клео Эндрюс

– Что?

Он приоткрыл глаза и вновь закрыл их. Я толкнула его сильнее:

– Дедушка, вставай. Сюда сейчас придут люди. Хватит спать!

– Что такое?

На этот раз дедушке удалось открыть глаза надолго и рассмотреть меня. Он застонал и с усилием сел:

– Где это я?

Дедушка огляделся по сторонам и снова уставился на меня. Заметив разочарование на моем лице, виновато забормотал:

– Руби, вчера тоска одержала надо мной верх. Сама понимаешь, иногда печаль оказывается сильнее нас. Я думал, что смогу с ней совладать, а она свалила меня с ног, – заявил дедушка, пытаясь убедить скорее самого себя, чем меня. – Пойду умоюсь у бочки с дождевой водой, – добавил он, потирая небритые щеки. – А потом мы с тобой позавтракаем.

– Хорошо, дедушка, – кивнула я. – У тебя есть с собой другая одежда?

– Одежда? Нет. Вся моя одежда на мне.

Я вспомнила, что в бабушкиной комнате до сих пор стоит коробка со старыми дедушкиными вещами.

– Кое-что из твоих вещей сохранилось здесь. Может, они тебе подойдут. Пойду принесу.

– Это будет очень мило с твоей стороны, детка. Очень мило. Я чувствую, мы с тобой замечательно заживем. Ты будешь хлопотать по хозяйству, а я – охотиться и водить по болотам богатых городских шалопаев. Денег у нас будет полно, не сомневайся. Я приведу дом в порядок, починю все, что поломалось, и он станет как новенький. А потом мы с тобой…

– Дедушка, ты хотел сходить умыться, – напомнила я.

Вонь, исходившая от его одежды и немытого тела, сегодня стала еще нестерпимее, чем вчера.

– Скоро люди начнут собираться.

– Хорошо, хорошо.

Дедушка встал и с удивлением взглянул на пустую бутылку из-под виски на полу галереи:

– Откуда здесь эта гадость? Наверное, принес Тедди Тернер или кто-нибудь из его друзей. Что за дурацкая шутка!

– Я ее выброшу, дедушка, – сказала я, поднимая бутылку.

– Спасибо, девочка моя. Спасибо.

Выставив указательный палец, дедушка погрузился в задумчивость. Наконец он вспомнил, что собирался делать.

– Ах да, нужно умыться.

Он спустился с галереи и поплелся на задний двор, где стояла бочка с дождевой водой. Я отправилась в бабушкину комнату и извлекла на свет старую картонную коробку. В ней оказались вполне приличные брюки, несколько рубашек и целая стопка носков. Я выложила все эти вещи на бабушкину кровать и спустилась вниз.

– С этими грязными тряпками я поступлю так, как велела бы Кэтрин, – заявил вернувшийся дедушка, указывая на свою одежду. – Сожгу к чертям.

Я сказала ему, что он может переодеться наверху. Когда дедушка спустился в кухню, там уже были миссис Тибодо и миссис Ливадис, которые явились спозаранку, чтобы приготовить угощение для соболезнующих. Обе они смотрели на дедушку Джека как на пустое место, хотя он, умывшись и переодевшись, преобразился до неузнаваемости.

– Руби, неплохо бы подстричь мне волосы и бороду. Может, пойдем на задний двор и ты мне поможешь?

– Конечно, дедушка, – откликнулась я. – Толь ко сначала позавтракай. Все уже готово.

– Спасибо, детка, – кивнул дедушка. – Мы с тобой отлично поладим, – заявил он скорее для миссис Тибодо и миссис Ливадис, чем для меня. – Заживем на славу. Разумеется, если никто не будет вмешиваться в нашу жизнь, – добавил он многозначительно.

Когда дедушка позавтракал, я взяла портновские ножницы и старательно обкорнала его длинные свалявшиеся космы. Естественно, они кишмя кишели вшами, и мне пришлось втереть ему в кожу бабушкин бальзам, убивающий паразитов. Дедушка безропотно вынес эту процедуру. Он сидел не двигаясь и даже блаженно улыбался. После этого я подровняла ему бороду и брови, подстригла волосы, торчащие из ушей и носа. Закончив, я отступила на несколько шагов, чтобы полюбоваться своей работой. Результат оказался впечатляющим. Теперь, глядя на дедушку, нетрудно было поверить, что в молодости у него отбоя не было от женщин. В глазах у него по-прежнему плясали задорные молодые огоньки. Я впервые заметила, что у него правильные и мужественные черты – высокие скулы, сильная челюсть. Дедушка рассмотрел себя в осколок зеркала и довольно хмыкнул:

– Вот это да! Что за красавчик! Бьюсь об заклад, ты и думать не думала, что твой дедушка даст сто очков вперед любому киногерою. – Он хлопнул в ладоши. – Молодчина, Руби! Пойду встречать гостей, как следует хозяину дома.

И дедушка отправился на галерею, уселся в качалку и принялся разыгрывать роль убитого горем вдовца. То, что в городе нет человека, не знавшего, что они с бабушкой много лет жили порознь, его ничуть не смущало.

Тем не менее мысль о том, что с моей помощью дедушка Джек мог бы измениться, не выходила у меня из головы. Я не сомневалась, что под влиянием трагических событий человек способен переосмыслить свою жизнь. Однако в ушах у меня звучал и голос бабушки Кэтрин: «Скорее жаба превратится в пре красного принца, чем этот пропойца возьмется за ум». Но может, стоит дать дедушке еще один шанс. Так или иначе, других близких людей у меня нет, думала я, сметая в кучу спутанные седоватые волосы. Если не считать отца и сестру, далеких и неведомых.

В этот день нас посетило еще больше соболезнующих. Люди приходили издалека, чтобы отдать последнюю дань уважения бабушке Кэтрин, чья слава знахарки давно перешагнула пределы округа Терребон. Я знать не знала, что бабушкина известность так велика. Почти все посетители рассказывали удивительные истории о том, как бабушкина мудрость, ее чудотворные снадобья и невероятные способности спасли их от болезней и отвели беду.

– Твоя бабушка умела внушить людям веру и надежду, Руби, милая. Когда она входила в комнату, где царили страх и отчаяние, казалось, во тьме вспыхивала свеча, – поведала миссис Аллард из Лафайета. – Нам будет очень ее не хватать.

Все, кто слышал ее слова, закивали в знак согласия. Я беспрестанно благодарила всех за добрые слова и сочувствие. Где-то к полудню я жутко проголодалась. Мне и в голову не приходило, что сидеть у гроба и отвечать на выражения соболезнования – такое утомительное занятие. Но выяснилось, что эмоциональное напряжение отнимает энергии не меньше, чем физическое.

Дедушка Джек воздерживался от спиртного, однако голос его, доносившийся с галереи, становился все более громким и возбужденным. Оседлав своего любимого конька, он метал громы и молнии.

– Эти чертовы нефтяные компании убивают наши болота! – ораторствовал дедушка. – Скоро здесь будет пустыня, вот увидите! И ради чего, спрашивается, эти сволочи насилуют природу и губят все живое? Чтобы жирные креолы из Нового Орлеана купались в роскоши и сорили деньгами! Стоило бы дать им хорошего пинка под зад, но народ здесь такой глупый…

Я выскользнула из дома и закрыла за собой дверь. Конечно, хорошо, что все эти люди пришли поддержать и утешить меня. Но я чувствовала, что силы мои на исходе. Всякий раз, когда очередной гость подходил ко мне, пожимал руку и целовал в щеку, к горлу моему подступал ком, а на глазах выступали слезы. В результате веки мои горели, в горле саднило, а нервы были натянуты как струны. Наверное, короткая прогулка поможет мне, решила я и двинулась в сторону канала. Но стоило сделать несколько шагов, как голова у меня закружилась.