Третья жена - Лайза Джуэлл

– Кто же тогда твой идеал женщины? – спросила она его, вытаскивая из ведерка бутылку с вином и наполняя свой бокал до краев, чтоб скрыть нервозность. – Разве милая Шарлотта не красотка?

Очевидно, в голове Люка пронесся, толкаясь, добрый десяток мыслей. Его странные бледные глаза слегка блеснули. Он поднял и поставил на место свой бокал.

– Ты! – выпалил Люк. – В основном. – Он виновато пожал плечами.

Она хохотнула, хотя другого и не ждала.

– Не дури. Я гожусь тебе в…

– Ничего подобного, – перебил он ее, как будто все уже обдумал. – Ни в коем случае.

– В общем… – Майя прикрыла ладонью свое вспыхнувшее и зачесавшееся горло. – Я уже в возрасте твоей мачехи.

– Это точно. – Он повозил основанием бокала по столу. – С этим не поспоришь.

Подростки разлепились и теперь, непрерывно друг друга оглаживая, без умолку болтали, впившись друг в друга глазами. Майя подумала, что оба, скорее всего, никогда не вспомнят этот вечер, это мгновение, этот угол во «Фласк», где они изнывали от страсти. Не вспомнят даже имена друг друга. Забудут это ощущение, запах, то, какими были на ощупь. На Майю снова накатило головокружение, напомнившее о необходимости овладеть собой, вспомнить, кто она такая.

– Уверена, ты рано или поздно станешь кому-нибудь превосходным мужем, – сказала она. Необходимо было хоть что-то сказать, пускай даже такую чушь.

– Ага, – безрадостно бросил Люк. – Куда я денусь? – И, быстро повернувшись к ней, спросил: – Думаешь, ты всегда будешь с ним?

– С Эдрианом?

– С Эдрианом, с кем еще?

На это нельзя было дать другого ответа, кроме:

– Конечно. Я люблю его.

Он кивнул. В следующее мгновение в его позе появились нежность и отчаяние. Как будто он приготовился разрыдаться.

Парень напротив запустил всю пятерню в волосы своей подружки и елозил ей по затылку большим пальцем. Наслаждаясь прикосновением, она расплылась в улыбке, потом медленно, по-кошачьи подмигнула. Майя сама едва не издала стон вожделения и отчаяния и бессознательно накрыла ладонью руку Люка. Он тут же положил на ее руку свою. Их взгляды встретились, и сердце Майи панически вспыхнуло и затрепетало. Его лицо приближалось, и она уже думала: «Я хочу этого! Пусть это будет!» Его губы впились в ее губы, и на одно восхитительное мгновение они слились в поцелуе – таком же первобытном, подростковом, влажном и безумном. Эдриан был напрочь забыт.

Это забвение продлилось не более шести секунд, по истечении которых Майя опомнилась и вернулась к действительности.

– Господи! – прошептала она, упершись рукой в грудь Люка и чувствуя его сумасшедшее сердцебиение. – Нет! Ни за что! Нет, Люк!

Она превращала это в его ошибку, иначе было нельзя. Она хотела повиниться, но не могла.

Он отпрянул, закрыв рот рукой.

– Прости. – Люк отсел от нее, массируя себе затылок. – Мне очень стыдно. Я не…

– Ладно, Люк, ладно, ты только не…

– Нет. Черт! Ничего не ладно. Это было… Ну и козел же я! Господи, самому не верится…

– Прекрати, Люк. Все хорошо.

– Пожалуйста… – Люк схватил ее руку. – Только никому не говори про то, что я натворил. Пожалуйста!

Майя покачала головой.

– Само собой.

– Не говори моему отцу.

– Господи! Ни за что!

Он уронил голову ей на руку и потерся о нее лбом. Она посмотрела на его густые волосы и погладила Люка по голове. Ее так и подмывало запустить пальцы в эти волосы, почувствовать, как они раздвигаются от ее прикосновения. Ей хотелось, чтобы он поднял голову и снова стал ее целовать. Но им оставалось только сидеть неподвижно, ему – со склоненной головой, ей – со скользящей по его голове рукой. За окном серел туманный, присыпанный солью хайгейтский вечер.