Шарлотта - Давид Фонкинос

Договариваясь о встрече, я даже представить не мог,

Что она сохранила нетронутым все в кабинете отца.

Благодаря ей я воочию увидал интерьер 1940 года

И смог описать его в этом романе.

На двери кабинета еще сохранилась табличка:

ДОКТОР Ж. МОРИДИ

Прием с 13.30 до 16.00

Я долго рассматривал каждую вещь в кабинете.

Кика и ее муж были очень любезны.

Дочь Мориди не могла, разумеется, помнить Шарлотту,

Однако ее отец часто о ней вспоминал.

Что же он говорил?

Она уверенно отвечает: говорил, что она безумна.

Меня удивляет не сам диагноз,

А то, что он прозвучал прежде всего остального,

Но Кика тотчас же добавляет: безумна, как и все гении.

Да, ее отец уверял, что Шарлотта – истинный гений.

Вслед за Оттилией Мориди тоже проникся любовью к Шарлотте.

Восхищался ею, лечил, наблюдал. Его роль в ее жизни бесценна.

Наведываясь в «Эрмитаж», всякий раз беседовал с ней,

А приезжал он довольно часто,

Ибо дети-сироты нередко болели.

Но Шарлотта, с ее творческим, тонким чутьем, его поражала.

На Рождество она рисовала поздравительные открытки,

На них ребятишки спускались с небес

Или, напротив, пытались взлететь на луну.

Что же затронуло доктора в этих рисунках?

Скорее всего, сочетание силы и детской наивности,

То есть попросту благодать, – так он тогда подумал.

Мориди осмотрел Шарлотту, пощупал ее пульс,

Расспросил о жизни в лагере Гюрс.

Она отвечала невнятными междометиями.

Врач был встревожен ее состоянием, но сумел это скрыть,

Прибег к такой отговорке: ты нуждаешься в витаминах.

Шарлотта стояла понурившись, не говоря ни слова.

Поколебавшись, Мориди продолжал:

Тебе нужно писать картины.

Шарлотта вскинула голову.

Тебе нужно писать картины! – повторил Мориди.

Врач сказал ей, что верит в нее и в ее талант.

Он не просто ее утешал, а хотел, чтоб она встряхнулась:

Шарлотта, ты не должна безвольно плыть по течению.

Если чувствуешь боль, выражай ее на холсте, на бумаге!

И эти слова глубоко ее потрясли.

Мориди продолжал ее ободрять,

Приводя убедительные аргументы,

Перечислял рисунки, которые больше всего ему полюбились.

В тебе слишком много такой красоты, которой не грех

поделиться с другими!

Шарлотта жадно слушала Мориди.

Все, что он говорил, было созвучно ее ощущениям.

И вдруг перед нею возникло лицо Альфреда,

Живое, как никогда,

И вспомнились те слова, что он ей сказал на вокзале.

Как могла она их забыть?!

Да, ей нужно жить ради творчества,

Нужно писать картины, чтобы не впасть в безумие.