Принцесса на горохе - Татьяна Осипцова

Проснувшись и открыв глаза, Ира в очередной раз изумилась красоте спальни, отделанной резными дубовыми панелями. В точно такой же, смежной, расположилась Юля. Комнаты разделяла общая ванная. Прикрыв дверь, чтобы не разбудить сестру, Ира умылась и отправилась на кухню. Вчера они посетили ближайший супермаркет, накупили продуктов, а остальное время обживались на новом месте с помощью фрау Зайферт и Лены. Сегодня супруг переводчицы обещал привести первых клиентов. Вполне возможно, уже нынче вопрос с арендаторами будет решен. Сестры пришли к выводу, что идея с арендой была правильной. Содержание дома не будет стоить им ни копейки, и даже останется на зарплату фрау Зайферт, которая останется следить за домом.

В больницу к Виктору надо успеть к двум часам, он вчера звонил и настаивал на точном времени.

Юлька, как барыня, провалялась до девяти. Ирине даже пришлось стянуть ее с кровати.

– Я уже завтрак приготовила, люди скоро придут, а ты!

– Могла и не готовить, Марта предлагала свои услуги!

– Тоже мне работа ― завтрак сварганить! Совсем тут разленилась, что дома-то делать будешь?

– Найму домработницу, вот и все! Мало я в своей жизни трудилась?

– Конечно, трудилась ты дай бог, сколько, ― согласилась Ира, ― но дома у тебя почти всегда бардак!

– Да тошно мне без конца за всеми прибирать. В домашнем труде самое ужасное ― его бессмысленность и бесконечность. Нельзя раз и навсегда убрать, или вымыть посуду, настирать или нагладить! Отвернулся ― и опять полные углы пыли, полная раковина посуды, полная корзина грязного белья. Осточертело! Уверяю, и тебе, как только это перестанет быть твоим хлебом, уборка быстренько надоест. Прикупишь ты себе квартирку метров под сто двадцать и наймешь домработницу, как миленькая. И будешь ее дрючить в отместку за все свои прошлые унижения.

– Да никогда в жизни! ― возмутилась Ирина.

– Никогда не говори "никогда", сестрица, ― усаживаясь за стол, назидательно провозгласила Юля.

Виктор оказался не один в своей комнате.

– Это мой адвокат, ― представил он сестрам кругленького, стриженного под ежик мужчину. ― Гюнтер, это мои кузины: Ирина и Юлия. И их переводчица Элен. Теперь все в сборе, можно приступать.

Гюнтер достал из кожаной папки какой-то документ и стал его зачитывать.

Лена послушала немного и зашептала сестрам:

– Виктор дарит вам квартиру в центре, в двух шагах от Пратера. Там очень дорогая недвижимость!

Когда адвокат отложил бумагу, Ира тут же заговорила:

– Виктор, спасибо, но нам ничего не надо! Твой отец столько всего нам завещал…

– Девочки, мне это уже никогда не понадобится… Дай мне подписать, Гюнтер и можешь идти, спасибо. ― Подождав, пока адвокат выйдет, Виктор продолжил: ― Эту квартиру отец подарил мне на совершеннолетие. Я уже давно в ней не живу, мы с другом купили домик на двоих в пригороде. Квартиру я сдаю, рента в том районе высокая. И не вздумайте возражать, денег у меня еще достаточно, домик и свой счет я завещаю другу. Ну, хватит об этом. Давайте лучше смотреть фотографии. Тут два моих альбома, да и вы, я смотрю, тоже принесли.

В этот день они пробыли у кузена больше полутора часов. Виктор был оживлен, казалось, болезнь на время отступила. Он кое-что рассказал им о предках, показывал свои старые снимки. Как разительно тот бесшабашный лохматый парень отличался от сегодняшнего Виктора, со впалыми щеками, обострившимся носом и голым черепом под неизменной вязаной тюбетейкой…

А на следующее утро Лене позвонили из больницы и сообщили, что ночью Виктор скончался. Похоронами займется его друг, погребение состоится в пятницу.

Сестры собирались посвятить сегодняшний день освобождению сдаваемых комнат. Кое-что решили перенести на свою половину, кое-что согласилась взять себе фрау Марта, остальное Лена посоветовала отдать в магазин для бедных. Предстояло разобраться со столовым и постельным бельем, вещами в гардеробной, посудой, серебром в старинном буфете… Юлька сказала, что не переживет, если не увезет с собой роскошный сервиз на двенадцать персон. Его следовало тщательно упаковать.

Но после известия о смерти Виктора все у сестер валилось из рук. Фрау Зайферт тоже переживала. Она помнила сына герра Вильгельма юношей, позже он бывал здесь редко и причинил отцу много горя, но все-таки…

Почти без пользы протолкавшись по комнатам до обеда, не сделав и половины из намеченного, сестры отпустили Лену с экономкой.

– Ты собери чего-нибудь закусить, а я до супермаркета смотаюсь, водки куплю, ― распорядилась Юля, ― помянем Витю по-нашему.

Похороны оказались скромными. Друг Виктора, Клаус, довольно молодой человек, сказал, что такова была последняя воля покойного. На кладбище пришли шесть мужчин. Священник прочел молитву над открытым гробом, затем присутствующие попрощались с покойным. Буквально через пятнадцать минут все было кончено. Рядом с несколькими надгробиями Фишеров появился еще один холмик.

Положив цветы на могилы кузена и дяди, девушки покинули кладбище.

– Лен, давай сейчас по магазинам прокатимся, а потом к нам, помянем, ― предложила Юля, садясь в машину.

– Ну, если вы так хотите… ― промямлила переводчица, пряча глаза.

– Лен, ты не думай, что нам Витю не жалко, но мы уже позавчера наревелись, почти две бутылки с Иркой приговорили. А завтра улетать. А мы так ничего своим и не купили… Где это видано, чтобы русские из-за бугра без подарков приезжали?

Шопинг отвлек их от грустных мыслей. Они все-таки купили Ленке элегантный костюм в подарок. Девушка долго отнекивалась, но Юля настояла. Набив машину пакетами, по пути домой заехали в супермаркет за выпивкой и закуской, чтобы отметить отвальную.

Устроиться решили прямо на кухне, Юля командовала:

– Лен, огурчики открой и вот эту баночку. Ир, ты мясо разогрей и овощи порежь, а я на стол накрою. Мы с вами такую отвально-поминальную закатим…

Ленка перед каждой рюмкой объясняла, что муж ее в отъезде, а то бы она столько не пила… и отключилась первой.

– Ну да, ― приговаривала Ира, препровождая переводчицу к дивану и прикрывая пледом, ― здесь вообще никто не пьет. Ни на кладбище рюмочку не поднесли, ни поминок тебе настоящих…

– Давай Витю еще разок помянем, ― сказала она сестре, глядя на фотографию кузена, возле которой они поставили маленький стаканчик водки, прикрытый кусочком хлеба, ― может, это и не по-вашему, Виктор, но уж как умеем…

– Пусть земля ему будет пухом! ― подняла свою рюмку Юля.

* * *

Едва не задев ворота, Ирина лихо зарулила во двор автошколы и затормозила в каких-то пяти сантиметрах от стены.

«Никогда мне не научиться парковаться. Другие машины вон как ровно стоят, а у меня опять вкривь и вкось получилось, да к тому же чуть стену не протаранила» ― думала она, выключая зажигание и ставя машину на ручной тормоз.