Тень медработника. Злой медик - К. Секачева

Подходим к избушке, на завалинке двое мужиков бухают. Видать, уже не первый месяц:

– Кто больной?

Один говорит:

– Я!

Снимает сапог: мутиляция – пальчики выпали отдельно из сапога, и опарыши, опарыши, опарыши. Был один вопрос:

– Как так, чудило?

А он нам ответил:

– Как настоящий мужик, бухаю 2 месяца, все это время сапоги не снимал.

Сегодня протрезвел, «и ножка бо-бо».

Снял сапожок и… испугался.

* * *

Повод – «умирает, 55 лет», мужчина. Летим с маячками, путь неблизкий, и нас начинает постоянно подрезать и обгонять крутой «Гелик», водитель наш постоянно уходил от столкновения с этим придурком, который устроил с нами сумасшедшие гонки, кричать и сигналить было бесполезно, музыка в салоне вовсю орет, номера я в пути записала, конечно… Но! Мы его пропустили вперед, чтобы он наконец оставил нас в покое.

Подъезжаем к адресу, а возле дома, где нас ждут, стоит этот «Гелик». Заходим. Смерть до прибытия… Сын «помог» папе.

* * *

Вскрытие 3-летнего мальчика, все доктора рыдают. Утопление с предшествующей ЧМТ. На теле множественные старые, новые, едва зажившие шрамы от затушенных сигарет. На рентгене множественные зажившие переломы. Полностью отсутствует анальное кольцо. Сожитель насиловал эту кроху, а мамашка боялась сообщить кому-нибудь, чтоб не убил ее. Его посадили, а облздрав настучал по голове педиатру, что при осмотрах не раздевали и не смотрели его.

* * *

У меня однокурсник подался в гинекологи, так парень настолько внешне хорош, что практически любая минуту-другую собирает глаза в кучу прежде, чем отвечать на вопросы. А уж про беременных и озабоченных не говорю! Строят глазки даже на операционном столе. Он же как-то во время совместной пьянки грустно поделился, что верных женщин не бывает, ему Никто не отказывал… даже на сносях. И я, смотря в глаза цвета индийского сапфира, его точку зрения полностью разделяла.

* * *

У нас в отделении кардиологии лежит замечательная старушка Мария Ивановна, 93 лет, ветеран войны и в прошлом врач-терапевт. На удивление адекватная и соображающая бабушка. И выяснилось в преддверии выписки, что у Мариванны по холтер-ЭКГ зарегистрированы продолжительные паузы, в общем, надо ставить стимулятор, что и готовы были сделать наши аритмологи (отпускать домой просто опасно для жизни).

Об этом было сообщено как самой пациентке, так и ее дочери. Дочь (тоже врач, всю жизнь проработала на МСЭ) принеслась в больницу с твердым намерением забрать старушку. И со словами: «Вы ее залечили, у нее раньше такого не было», – стала требовать подробного отчета о проведенном лечении. В ответ на такое поведение Мариванна просто сказала:

– Я никуда не поеду, а если ты попытаешься меня забрать, я в полицию позвоню. Я понимаю, почему эти люди победили в Великой Отечественной.

* * *

Работаю в неотложной хирургии. Работы валом, не приседаем. Ухаживающие вообще потеряли совесть. Ставлю систему, все капает идеально. Тут подходит ухаживающая и орет:

– Быстро пошла и поменяла ему систему, она погнута.

Ну я захожу – все капает идеально. А она говорит – сама система неровная и погнутая, замени или я напишу жалобу на тебя! Я говорю:

– Она ж капает, все ок. Или выберите сами идите – они в упаковке все одинаковые.

А она:

– Быстро пошла и сама выбрала хорошую и рот закрыла перед больным.

Я говорю:

– Женщина, не «ты», а «вы» и не нужно так разговаривать со мной.

А она говорит:

– Вы тут никто, и я с вами, медиками всеми, буду говорить как хочу.

А после зашла и молча меняю якобы на не погнутую систему, муж ее говорит:

– Не сердитесь, она учительница просто…

* * *

Травмпункт. Дежурство. Лето. Ночь. Подъезжает машина с развеселой компанией пьяных тинейджеров. Из ее открытых окон на всю улицу слышен грохот сабвуфера, радостный смех и крики. Привезли брутального вида молодого человека с вывихом фаланги пальца кисти. Весь на «понтах», рисуется-пишется перед девочками-малолеточками. Пьяненький изрядно. Лопочет тупые глупости. Рисуется, понтуется перед медперсоналом, деточка под 130 килограммов.

Блокада 2 % лидокаином – 2 милилитра. Тельце, увидя иглу в своем пальчике, икнуло, хрюкнуло, «поплыло», обмякая, стремясь завалиться на меня. Аккуратно уложили на прохладный пол, под дуновение ночного ветерка. Вывих вправлен, гипс наложен. А он, неблагодарный, обблевался, обоссался веселыми желтыми ручейками по линолеуму кабинета, обильно намочив штаны. Придя в себя после понюшки нашатырной, наш красавчик побледневший, понуро голову склоня, побрел к своим бухим фанаткам. Встреча была радостно-визжащей, но вскоре музыка и радостное горловое «пение» затихли, и машинка, тихо шелестя шинами по горячему асфальту, печально скрылась в темноте.

* * *

Работаю врачом четыре года. Начинала со стремления помогать людям, делать все от меня зависящее для того, чтобы человек выздоровел. После потока необоснованных жалоб, хамского отношения, угроз физической расправы, бесконечного вранья от пациентов работаю по-другому. Теперь для меня каждый пациент – это история болезни. История болезни, оформленная так, чтобы ни к чему нельзя было придраться, все четко по стандартам, с соблюдением всех правил оформления медицинской документации. То же самое касается листов назначений. Разговоры с пациентами почти всегда записываю на диктофон, максимально кратко веду беседу (ведь «каждое слово, сказанное вами, может быть использовано против вас»). Мне все равно, что случится с пациентом, главное – правильно это записать.

* * *

Рассказал коллега по СМП.

Пару лет назад была у них на районе бабуля, которая достала всех. Мало того, что вызывала по 4–5 раз за сутки, так если ей кто слово поперек скажет, тут же жалобу накатывала.

И вот однажды попадает к ней на вызов мой коллега (он также бывал у нее раньше), а она прям ангелом обернулась, сама вежливость, прощения начала просить за свои прошлые нападки. У всех в бригаде челюсть отвисла до пола, и ее вежливость была принята сначала за симптом, но все оказалось немного сложнее.

Оказалось, что предыдущий месяц гостила она у сына в Германии, ну, и как бывает, скакнуло у нее давление от впечатлений, она сразу же сыну телефон в руки сунула – пущай приедут понизят давленьице, на что сын не сразу согласился, предложив любимой маме выпить таблеток, на что была закатана истерика с криками: «Помру я на басурманской земле». Скорая приехала очень быстро, с улыбающимися лицами сделали уколы, провели кучу обследований прямо на дому и с такими же улыбающимися лицами отправились восвояси. Нашей бабуле все понравилось аж до магнезийного оргазма. И сие действие повторялось за неделю трижды, несмотря на протесты сына. К концу месяца сыну пришел счет то ли на 3000, то ли 4000 евро за необоснованные вызовы СМП, как там пояснялось (приблизительно), что больная хроническая и ее жизни ничего не угрожало. Увидев счета, сын сказал: