Выход из мрака - Беверли Бартон

* * *

Джонни Мак откинулся в шезлонге и посмотрел поверх темных очков на сына, скучающего на лошади по другую сторону пруда с двумя приятелями, Джорджем Mapкемом —третьим и Теодором, «Тедом», Аптоном —четвертым. Оба мальчика были сыновьями родителей с Магнолия-авеню. И Уилл был одним из них, аристократом до мозга костей, несмотря на сомнительное происхождение. Может, для того, чтобы стать аристократом, нужно быть воспитанным как один из немногих привилегированных.

В добрые старые дни, будучи помощником садовника, Джонни Мак прислушивался к визгу, хихиканью и Громкому смеху из-за ограды пруда в поместье Ноблов. И задавался вопросом: каково было бы принадлежать к кружку друзей Лейн, не иметь в летний день никаких дел, кроме игр возле пруда?

Когда он стал работать у Билла Нобла, ему было шестнадцать лет, и в кармане у него бывала только мелочь, за исключением тех случаев, когда Уайли помногу выигрывал в карты, что случалось лишь изредка. В то первое лето, когда все те ребята расходились по домам, а Ноблы ужинали в своей роскошной столовой, он тайком заходил за эту ограду с надеждой, что Лилли Мэй еще не убиралась там. Иногда находил половинку бутерброда, и или нетронутое печенье, или лежавшие на тарелке чипсы. И обычно в стакане оставался чай или кока-кола, разбавленная водой от растаявших кубиков льда. Он не считал воровством собирание объедков, которые все равно выбросили бы в мусор. И подозревал, что Лилли Мэй умышленно затягивала с уборкой дотемна, так как знала, что без этих жалких крох он чаще всего ложился бы спать голодным. И хорошо понимала, что он не взял бы у нее подачки.

Это было двадцать лет и целую вечность сожалений назад. Джонни Мак напомнил себе, что расстался с этим необузданным, гневным юным нарушителем спокойствия в тот день, когда покинул Ноблз-Кроссинг. Когда сказал Лейн, что не может взять ее с собой. Однако каким бы удачливым, каким бы богатым он ни стал, в нем оставалось что-то от голодного подростка. Какой-то частью своего существа он по-прежнему был голодным, гневным и сознавал, что недостоин даже целовать красивые ножки Лейн Нобл.

Глянув вниз, на землю, он увидел десять красных ногтей. Десять пальцев ног. Две маленькие пляжные сандалии. Когда поднял взгляд, в его поле зрения оказались красивые икры. Красный сетчатый халат доходил до середины бедер, его ячейки мало что оставляли воображению. Облегающий красный: купальник подчеркивал каждый изгиб стройного тела, напоминающего формой песочные часы. Все его мужское существо реагировало на зрелище очаровательной женской плоти.

Лейн стояла возле него, держа в обеих руках по стакану холодного чая.

— Я подумала, что тебе, наверное, хочется пить. Лилли Мэй приготовила еще кувшин чая.

Сев прямо, Джонни Мак широко расставил ноги и потянулся к одному из стаканов:

— Спасибо.

Лейн указала подбородком на купающихся в пруду троих ребят:

— Уилл, похоже, наслаждается жизнью. После смерти Кента впервые вижу у него искреннюю улыбку. — Она села на стул у столика, большой зонт над ним затенял от послеполуденного солнца широкое пространство. — Он все еще избегает тебя?

— Как по-твоему?

— Извини. Я думала, теперь он по крайней мере станет разговаривать с тобой без моего содействия.

Лейн поднесла стакан ко рту и отхлебнула холодного чая.

— Он всеми силами старается избегать меня, хотя я уже почти неделю ежедневно бываю здесь. Твердо решил делать вид, что меня не существует.

— Я предупреждала, что завоевать его расположение будет нелегко.

Лейн поставила стакан и взяла флакон с кремом для загара. Выдавив несколько капель на ладонь, стала втирать его в нос. Джонни Мак обратил внимание, что нос и плечи ее все еще в веснушках, все остальное покрыто загаром. Во многих отношениях она все еще была той нежной девочкой, которая, как и ее отец, была добра к нему. В других — стала незнакомой женщиной. Так ли думает о нем и она как о старом друге, который стал незнакомцем?

— После ближайших выходных Уилл снова пойдет в школу, — сказала Лейн. — Я с ужасом думаю о том, что он может услышать от некоторых детей. В конце концов, его отец убит три недели назад, и очень может быть, что его мать арестуют за это преступление.

— Он не рохля. Сможет за себя постоять— Джонни Мак жадно ополовинил стакан с чаем и поставил его рядом со стаканом Лейн.

— Беспокоюсь, что он поведет себя так, как в свое время ты: полезет в драки. — Лейн вздохнула. — Я даже подумала о том, чтобы отправить его в интернат, только боюсь, он не поедет. Не захочет меня покидать. И честно говоря, мне невыносима мысль о разлуке с ним.

Если меня осудят за убийство Кента и отправят в тюрьму, я не…

— Куинн сказал тебе, что даже если тебя обвинят, то очень сомнительно, что смогут осудить хотя бы за непредумышленное убийство. — Джонни Мак откинулся на спинку шезлонга и вытянул ноги. — У полиции мало улик. И все они только косвенные. Кроме того, если у большого жюри хватит глупости предъявить тебе обвинение, мы займемся розыском и отыщем того, кто убил Кента. Частный детектив, которому я плачу, четыре дня назад приехал в Ноблз-Кроссинг и занимается работой полиции, выявляя других подозреваемых. Если есть люди, имевшие мотив и возможность убить Кента, Уайетт Фостер отыщет их.

— Ты тратишь целое состояние, стремясь доказать мою невиновность.

Хотя глаза Лейн были закрыты темными очками, Джонни Мак понимал, что она смотрит прямо на него. Тело ее чуть-чуть подалось в его сторону.

— У меня есть состояние, которое можно тратить.

— Да, верно. — Лейн глубоко вздохнула. — Кто мог бы подумать, что настанет день, когда я буду нуждаться в благотворительности, а ты будешь моим благотворителем.

Не успел Джонни Мак ответить, как она поднялась, сбросила сетчатый халат и побежала к пруду. То, как она двигается, покачивая округлыми бедрами, вызвало у него мучительное желание. Проводить с ней ежедневно несколько часов стало пыткой. Она была единственной женщиной в его жизни, которую он отчаянно желал и не имел. В юности он утолял это желание с другими женщинами. Со множеством других женщин. Но даже тогда секс с ними не уменьшал его вожделения к Лейн. А теперь, когда он после приезда в Ноблз-Кроссинг не был с другой женщиной, поиски способа убедить Лейн стать его любовницей дошли до одержимости.

Такие ли ее груди округлые, полные, какими выглядят? Соски большие темные или маленькие розовые? Густые ли волосы у нее на лобке? Вьющиеся? Сможет ли он довести ее до оргазма одним прикосновением пальцев и губ? Кончая, вскрикнет она или застонет?

— Мисс Лейн, вам звонят. — Лилли Мэй вышла во дворик из кухонной двери, остановив Лейн как раз перед тем, как она собиралась нырнуть в пруд.

— Кто?

Лилли Мэй подала Лейн переносной телефон и осталась ждать с беспокойством в серых усталых глазах.

— Джеймс Уэйр.

Джонни Мак подскочил, и едва Лейн поднесла трубку к уху, встал у нее за спиной, положив руку ей на плечо. Она едва заметно дрожала.