Нежные щечки - Нацуо Кирино

Касуми не сдержалась:

— А с вами у него ничего не было?

— Со мной? С чего бы это? — раздраженно спросила женщина и крепче вцепилась в свою голубую сумку.

Касуми старалась не смотреть на следы от ногтей на лакированной коже сумки.

— А с чего бы это у него со мной?

— Да это я так. До свидания.

Касуми отстранила учительницу и зашагала прочь. Она вспомнила, как лежала тем вечером на полу автобуса. Вспомнила чувство покоя, которое испытывала, окутанная темнотой. Ей тогда показалось, что она уже никогда больше не захочет выйти из этой тьмы на свет. Вместе с исчезнувшим автобусом пришел конец и той тьме, и беседам с Огатой. В унынии смотрела Касуми на вечернее небо, возвращаясь домой. На небо, затянутое облаками, без единой звезды.

Когда Касуми зашла в гостиную, Митихиро, не говоря ни слова, ткнул пальцем в телевизор. Касуми из-за его спины взглянула на экран. Показывали автобус, служивший Огате церковью. Под высокой ступенькой лежал деревянный ящик — чтобы могли подняться пожилые верующие. Изображение сменилось: красное ковровое покрытие на полу, вместо водительского сиденья вентилятор. Прошло лишь пять дней, как она была там, как говорила с Огатой, но сейчас, глядя на экран, ей казалось, что прошла целая вечность.

— Так я и думал. Шарлатан. Тип этот.

Митихиро обозвал учителя «типом».

— Думаю, тут какая-то ошибка.

— Да ну конечно, — усмехнулся Митихиро, явно не желая прислушиваться к словам жены. — Голову он тебе заморочил настолько, что ты даже переехала из-за него.

— Ну и ничего. Есть люди, которым он помог.

— Какая же радость с того, что тебе помог аферист? — отрубил Митихиро, глядя на озадаченное лицо жены. — Возомнил себя… этим, как его там, у которого ковчег. Сплошное притворство. Все было обманом: и церковь его, и проповеди, и болтовня его.

«Мне все равно, — думала Касуми, не понимая, отчего Митихиро рвет и мечет. — Бывают слова иного толка, те, что проходят через кровь и плоть. И это очень хорошо».

Даже если слова Огаты и не проходили через его кровь и плоть, ей было все равно — ведь они помогли ей.

Прошло почти три месяца после исчезновения Юки, когда Исияма заявился в офис «Мориваки-сэйхан». Был ноябрь. В тот день с утра шел холодный дождь. После всего происшедшего заказы от Исиямы полностью прекратились, поэтому Касуми даже привстала от удивления со стула, когда услышала вежливый стук в дверь и увидела на пороге офиса Исияму. Тот посмотрел на Касуми и заулыбался.

— Как дела?

— Да потихоньку.

— Переживаешь за Юку?

Послышался шум сливного бачка, из туалета вышел Митихиро. При виде Исиямы на лице его отобразились удивление и раздражение. Касуми подумала, что муж, видимо, упрекал друга за то, что тот так долго не появлялся.

— Давненько не виделись. Заходите-заходите.

— Есть какие новости в деле Юки?

— Никаких. Ничего не поделаешь, работаем вот… хотя подавлены, конечно. У Касуми глаза все время на мокром месте.

— Простите, что не приходил раньше. Чувствовал себя виноватым, все не решался показаться вам на глаза.

— Да будет вам, Исияма-сан!

И это говорил человек, который не мог избавиться от мысли, что если бы Исияма не пригласил их на Хоккайдо, с их дочерью ничего бы не произошло. Исияма снял промокший от дождя плащ, положил его на диван и неожиданно опустился перед ними на колени.

— Простите меня. Я так виноват перед вами. Это из-за меня Юка-тян, ваша драгоценная девочка, потерялась.

— Да что вы такое говорите! Встаньте, пожалуйста!

Митихиро бросился поднимать Исияму с пола, но тот продолжал сидеть на коленях, почти упираясь лбом в пол. Касуми молчала, не сводя глаз со спины Исиямы. Ее руки когда-то обвивали эту спину. Почему-то ее воспоминания всегда сводились к одному и тому же. На глаза невольно навернулись слезы. Касуми перевела взгляд на окно. Исияма наконец поднялся с колен и с поклоном обратился к Митихиро:

— Я каждый день молюсь за то, чтобы Юка-тян нашлась. На этом разрешите откланяться.

Повернувшись к Касуми, Исияма протянул ей пухлый конверт.

— Что это?

— Примите, пожалуйста, деньги на поиски Юки.

— Исияма-сан, постойте!

Исияма вышел из офиса, не обращая внимания на окрик Касуми. Она машинально посмотрела на Митихиро, тот в ответ кивнул, давая понять, чтобы она взяла деньги. Крепко зажав в руке конверт, Касуми бросилась следом за Исиямой. Дверь лифта закрылась прямо у нее перед носом. «Исияма даже не попытался удержать дверь и дождаться меня». С этой мыслью Касуми, по-прежнему сжимая конверт, бросилась вниз по лестнице. Она нагнала его у выхода, когда он, раскрыв зонт, собирался выйти на улицу.

— Подождите! Исияма-сан!

Исияма обернулся и печально посмотрел на нее:

— Не могу.

— Почему?

— Ты первая сказала, что не можешь ждать.

Касуми так и замерла с протянутой рукой, в которой был зажат конверт.

— Это ведь не одно и то же.

— Одно и то же. Пока Юка не найдется, мы не сможем видеться. Вам тяжело, но и мне нелегко.

— Я понимаю.

— Ну, удачи! — Исияма помахал Касуми рукой.

Исияма-сан, это что? — Касуми повторно протянула ему конверт. — Компенсация за Юку-тян? Или отступные?

— Называй как хочешь. Просто деньги. Мне будет приятно, если вы их примете, — сказал Исияма и дотронулся рукой до щеки Касуми.

Хотя рука была теплой, у Касуми по спине пробежал холодок. Исияма выбежал под дождь и ни разу не обернулся. Ее стала бить мелкая дрожь. Внутри обычного конверта лежал традиционный подарочный конверт с надписью «С соболезнованием» и три пачки по миллиону иен в каждой.

Касуми вернулась в офис и показала деньги Митихиро. Тот, продолжая чертить что-то рейсфедером, даже не оглянувшись на жену, произнес:

— Деньги возьми. Они богатые.

Август. Несколько дней кряду стояла ужасная жара.

Они вышли из машины на подъездной дорожке и направились к входу в телецентр, лишь на короткое мгновение оказавшись под прямыми палящими лучами солнца. В машине, которая привезла их, было неестественно холодно, и кожу будто стянуло от сухости. Солнечные лучи смягчили, вернули ее к жизни. За секунду до того, как пот готов был хлынуть из всех пор, перед ними открылась автоматическая входная дверь. И снова тело Касуми окутал холодный воздух. Искусственный холод служил ей броней. Никто из посторонних не должен увидеть, что из нее может что-то сочиться — будь то нот или слезы. Сейчас ей предстояло оказаться лицом к лицу со всем миром.

Касуми не знала, что ее ждет после этой телепрограммы, но страха не было. Если и произойдут «перемены», о которых говорил Огата, то произойдут они благодаря передаче. Эта уверенность придавала ей решимости. Их привели в маленькую гримерную. Касуми увидела свое отражение — одна стена в комнате была зеркальной. Глаза у нее блестели. Одетый в свой единственный летний костюм Митихиро тоже смотрел на ее отражение.