Кошка, шляпа и кусок веревки - Джоанн Харрис

— Значит, это не ты?

— Больно быстро ты судишь, упрямец!

Он сердито посмотрел на меня.

— Но как же это могло случиться?

— А ты как думаешь? — пожал я плечами. — Тьма и ее подручные, естественно. Хаос. Черный Сурт.[66]Или, если хочешь, выбери любую другую метафору, черт бы их все побрал!

Но Артур лишь протяжно вздохнул. Словно ему долгое время не давала покоя мысль, что любые новости — даже плохие, даже поистине ужасные — способны принести облегчение, ибо это лучше, чем неизвестность.

— Значит, это правда, — сказал он. — А я уж начал думать…

— Наконец-то!

Не обращая внимания на мой издевательский тон, он вдруг резко повернулся ко мне, и глаза его, цвета дождливого дня, опасно сверкнули.

— Это волки, Лаки! Те волки снова идут по нашему следу.

Я кивнул. Волки, демоны… Нет такого слова ни в одном из языков людей, которое бы в точности соответствовало тому, что они такое. Я называю их ephemera, как нечто мимолетное, но должен признать, что в данной их ипостаси ничего мимолетного или эфемерного не было.

— Да, это они. Скол и Хайти, Небесные Охотники, слуги Тьмы, пожиратели Солнца и Луны.[67]Они не только нас, но и все, что хотя бы случайно окажется у них на пути, сожрать готовы. Брендан, должно быть, пытался их удержать, хотел сразиться с ними… Впрочем, ему здравомыслие никогда не было свойственно.

Но я уже понял, что он больше меня не слушает.

— Пожиратели Солнца и…

— Луны. — Я выдал ему сокращенную версию событий прошлой ночи. Он выслушал, но чувствовалось, что думает он о чем-то другом.

— Значит, сперва Луна, потом Солнце. Правильно?

— Наверное. — Я пожал плечами. — Но это в том случае, если где-то неподалеку есть некое воплощение Соль. Тогда…

— Есть, — с мрачным видом сообщил Артур. — Ее зовут Санни. — И когда он это сказал, нечто такое промелькнуло в его глазах, что я подумал: а ведь это, пожалуй, пострашнее, чем набухшие дождем грозовые тучи над головой или его рука у меня на плече, бледная и тяжелая, как свинец. Да уж, денек у меня выдался прямо-таки на редкость отвратительный!

— Значит, Санни, — сказал я. — Тогда она следующая.

— Только через мой труп! — воскликнул Артур. И тут же прибавил: — И через твой. — И снова стиснул мое плечо, улыбаясь своей опасной грозовой улыбкой.

— Конечно. Почему бы и нет? — насмешливо заметил я. Я мог себе это позволить — я привык убегать и знаю, что в крайнем случае Лукас Уайлд способен исчезнуть в течение часа, не оставив никаких следов.

Он тоже это знал. И нехорошо прищурился. Тучи у нас над головой тут же стали бесшумно кружить, точно шерсть на веретене, собираясь в одну, но очень мощную. И на нижнем краю этой новой гигантской тучи стала возникать странная впадина — я догадался, что вскоре там зародится смерч, насквозь прошитый смертоносной магией.

— Помнишь, что говорят люди? — сказал мне Артур, назвав меня моим истинным именем. — Куда ни пойди, а беду свою всегда с собой тащишь.

— Ты несправедлив ко мне. — Я улыбнулся, хотя у меня не было ни малейшего желания ему улыбаться. — Да я просто счастлив буду, если сумею помочь твоей подруге!

— Хорошо, — кивнул он. Но руки с моего плеча так и не убрал, а улыбка его по-прежнему напоминала звериный оскал. — Но мы будем держаться в тени. Нет необходимости вмешивать в это еще и людей, верно?

День обещал быть на редкость мрачным, грозовым. И я вдруг подумал, что теперь впереди, наверное, целая череда таких же дней.

Санни жила в «Hell’s Kitchen»[68]на третьем этаже; ее дом стоял в неприметном переулке одного весьма малоприятного района. Я в таких местах бываю очень редко, поэтому, видимо, я эту девушку раньше и не засек. Вообще-то почти все наши предпочитают селиться в тихих уголках: у богов, знаете ли, тоже враги имеются, кроме того, мы считаем, что для всех будет безопасней, если мы свое могущество не будем никому особенно показывать.

Но Санни оказалась совсем другой. Во-первых, по словам Артура (какое все-таки дурацкое имя!), она понятия не имела, кто она такая на самом деле. Порой ведь и впрямь забываешь, кем был раньше, поскольку все в твоей теперешней жизни крутится вокруг той роли, которую ты в данном случае играешь; постепенно даже начинаешь считать себя таким же человеком, как и все остальные. Возможно, именно благодаря этому Санни и сумела так долго прожить в полной безопасности. Недаром, видно, говорят, что боги хранят пьяниц, умалишенных и маленьких детей — к последним, безусловно, можно было бы отнести и Санни. Я узнал также, что мой старый приятель Артур почти целый год окружал ее своей заботой и ненавязчивым вниманием, а она об этом и понятия не имела. Он, например, очень старался, чтобы она получала достаточно солнечного света, который абсолютно необходим ей для счастья, а также отгонял от ее дома всяких бродяг и наркоманов.

Дело в том, что даже обыкновенные люди могут начать что-то подозревать, если рядом с ними поселится такое существо, как Санни. И даже не потому, что, как это ни странно, над ее переулком и несколькими соседними улочками месяцами не выпадает ни капли дождя, в то время как весь огромный Нью-Йорк буквально укутан плотными дождевыми облаками, и не потому, что над домом, где она живет, время от времени наблюдаются вспышки самого настоящего Северного Сияния. Нет, причина исключительно в ней самой — в ее лице, в ее светлой улыбке, которая заставляет людей оборачиваться и смотреть ей вслед. Любой человек, тем более мужчина — тем более бог! — может запросто влюбиться в нее.

Артур, отказавшись от своего нормального обличья бога дождя, был теперь более или менее похож на заурядного горожанина, но я-то видел, черт побери, каких усилий ему это стоило. Я заметил, как еще за пять кварталов до ее дома он начал втягивать в себя свою сущность — примерно так толстые мужчины начинают втягивать живот, когда в комнату входит хорошенькая девушка. Затем я увидел цвета ее ауры — их было видно издалека, они огнем полыхали в небе, и при виде этих огней выражение свирепой тоски и страстного томления на лице Артура стало еще более заметным.

Он бегло, но весьма внимательно меня осмотрел и остался недоволен.

— Не мог бы ты поубавить яркости?

Нет, это было уже просто обидно! В обличье Лукаса Уайлда я, безусловно, выглядел бы куда более импозантно. Но я еще раз взглянул на Артура и решил, что возражать ему сейчас не стоит. Я несколько уменьшил яркость своего красного пиджака, но цвет волос оставил прежним, а свои разноцветные глаза спрятал за сногсшибательными очками-линзами.