Спи, Алиса - Алекс Джун

Со всех сторон их окружали темные дома, нависая, словно глухие крепостные стены, а редкие чахлые деревья тревожно шелестели, будто бы пытались о чем-то предупредить запоздавших прохожих. Шу закусила губу, Кристиан обеспокоенно сдвинул брови, пока они старались поскорее добраться до Южного проспекта – многолюдного и оживленного даже в ночные часы. И почему «Труба» находилась в такой дыре? Надо было взять такси, а не пробираться пешком по этим узким, грязным, плохо освещенным проулкам. Сэкономила деньги, называется!

Шу даже не заметила, как они с Кристианом перешли на бег. Вдруг из-за угла вынырнули двое мужчин. Прохожие? Судя по тому, как напрягся Кристиан, – нет.

– Беги, им нужен я, – шепнул он Шу и толкнул ее в сторону. Девушка вскрикнула, заметив в руках незнакомца, бросившегося в сторону полицейского, нож. Но у Кристиана был пистолет. Звук выстрела пронзил тишину темной улицы. Шу зажмурилась.

– Дура, беги, – закричал Кристиан. – Чего стоишь?

И правда. Ноги Шу словно приросли к асфальту. Она открыла глаза и задохнулась от страха. Кристиан, скорчившись, лежал на земле. Его пистолет отлетел в лужу; оружие, видимо, выбил один из нападавших. Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось в ускоренном темпе. «Тахикардия – увеличение частоты сердечных сокращений». Слова, когда-то давно сказанные Ингом, неуместно всплыли в сознании Шу. Вот что значит жить в одной квартире с врачом. К черту эти несуразные мысли! Нужно как-то спасаться. Рядом с раненым полицейским стояло трое незнакомцев.

– Что делать с ней? – спросил один из них.

– Свидетельница, – лениво зевая, ответил другой.

Кровь. Бордовое пятно растекалось по рубашке Кристиана. Шу сделалось нехорошо, а в ушах зашумело. «Я боюсь крови только в том случае, если ею перепачканы руки Сив. Страшно лишь это, ибо ведьма не ведает, что творит». Так говорил Хакон. Кто такой Хакон? Шу поняла, что от ужаса у нее путаются мысли и начинается бред. Кровь!

«Просто закрой глаза», – посоветовал чужой мужской голос в голове.

Один из нападавших сделал пару резких шагов в сторону Шу и выбросил вперед нож. Он метился прямо в сердце.

«Ты знаешь как… – прошептал Хакон и направил тело Шу, заставляя ее увернуться от удара. – Теперь ногой в запястье».

Шу чувствовала себя марионеткой в чьих-то умелых руках. Она послушно закрыла глаза. Крики, звуки ударов, боль, холодная рукоять ножа в пальцах. «Мне привычнее держать нож». Это реальность? Или она спит?

«Молодец, настоящий воин», – прошептал напоследок голос в голове прежде, чем вконец смолкнуть. Шу вздрогнула и моргнула, нож выпал из ее рук. На асфальте лежало четверо мужчин. Один из них был еще жив.

– Кристиан! – Шу опустилась на колени и склонилась над полицейским.

Мужчина всхлипывал и что-то неразборчиво бормотал, сжавшись в комок, словно испуганный ребенок. Девушка осторожно встряхнула его за плечо, привлекая внимание.

– Кристиан, ты как? Сильно ранен? Ответь, Кристиан! – Язык почти не слушался Шу, а руки казались чужими и неуклюжими. – Что мне делать? Звать на помощь? Бежать за помощью? Ты можешь подняться?

Полицейский чуть повернул голову и попытался сфокусировать взгляд на лице девушки, но было видно, что дается это ему с огромным трудом.

– Это я… я отправил Боба на тот свет, – прохрипел он из последних сил. – Я дежурил у его палаты в ту ночь. Боб убил мою мать, поэтому я стал полицейским. Чтобы наказывать таких, как он. – Голос Кристиана с каждой секундой звучал слабее, словно невидимые пальцы сжимали его горло, пытаясь помешать правде вырваться наружу. – Я не смог признаться Виктору. Никому не смог. Только тебе, Шу. Только тебе. Прости меня.

Глаза Кристиана закатились, и Шу поняла, что он мертв. Вернее, его убили дружки Боба. Инг оказался прав. Подельники Боба, в отличие от следователей, быстро разобрались, кто виновен в смерти их главаря.

Шу провела рукой по лицу, смахивая мешавшую ей прядь волос. Что-то липкое покрывало пальцы. Точно! Кровь. Очень много крови. Шу в немом ужасе прижала руку ко рту. Четыре трупа. И она. Живая. Тошнотворный запах смерти бил в ноздри, проникал в легкие. Кровь – отвратительная вонючая жижа – расползалась по асфальту, словно надеясь добраться до Шу и потопить.

Шу сглотнула и прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Нет! Нужно поскорее выбираться отсюда, звать на помощь, убегать. Но крови было так много, она вытекала из тела Кристиана, подсыхала на ладонях Шу, стягивая кожу, пропитывала все вокруг. Мир словно окрасился в кроваво-красный цвет, и девушке казалось, что он больше никогда не станет прежним.

Она судорожно хватала ртом воздух, захлебываясь собственными слезами, – ей чудилось, будто кровь затекает в рот, струится по щекам, мешает сделать вдох. Мертвые, снова одни мертвецы. Мать, отец. Дети и воспитатели приюта. Куклы в подвале. Бандиты. Кристиан. Почему смерть так любит бродить возле Шу? Касаться своими костлявыми пальцами, окутывать трупным запахом? Это проклятие?

Шу запрокинула голову и прошептала, обращаясь к кому-то в небесах, как ее когда-то учили монахини в школе: «Ответьте, я проклята? Проклята?» А после пошатнулось небо и обрушилось на Шу с оглушающим стоном.

Девушка рухнула без чувств, уткнувшись лбом в перепачканный кровью асфальт.