Хроники Богини - Нацуо Кирино

— Многие женщины, что рожают ваших детей, неожиданно умирают. Вы никогда не возвращаетесь туда, где уже побывали, поэтому и не замечали этого, а до меня несколько раз доходили слухи. Например, слышал я, что Куро-химэ с острова Ава, Кариха-химэ с Модзуно, да и многие другие умирали после родов. Почему так происходит?

Якинахико и в голову это не приходило, он не знал, что ответить.

— Я ничего об этом не слышал, — только и смог промолвить он. — И Куро-химэ, и Кариха-химэ мертвы?

Унаси посмотрел на хозяина своим умными глазами.

— Да. К сожалению. Слышал я, что они умерли совершенно неожиданно. Потому-то я и беспокоился за жизнь Масаго-химэ, все время справлялся, все ли у нее в порядке.

— Вот оно что! А я-то думал, ты все принимаешь так близко к сердцу потому, что ты ее как-то особенно любил. Масаго ведь была прекрасной женщиной.

— Это так. Она была прекрасна, — кивнул головой Унаси. — Я за нее беспокоился, но надеялся, что сия чаша ее минует, так как жила она далеко от Ямато. Но раз уж и до Масаго-химэ смерть добралась, то значит, это преследует вас, господин. Когда я задумываюсь, что бы это могло быть, мне становится жутко.

— Что же это может быть, Унаси?

Заходящее солнце почти исчезло, и на мгновение море на западе стало багряным. Якинахико подумал, что прежде чем на землю опустится ночь, им нужно идти в деревню, но ноги его не двигались. Унаси нерешительно произнес:

— Господин, может, вы на себя навлекли чью-то обиду?

— Кто знает. Может, и навлек.

Якинахико опустился на белый камень и вздохнул. Вспомнились ему слова, которыми обменялись они при расставании с Идзанами:

«Возлюбленный мой, Идзанаги! Что же ты наделал! Если сделаешь ты, как сказал, то вот тебе мое решение. Буду я впредь ежедневно лишать жизни через удушение тысячу подданных твоей страны…»

И ответил Идзанаги на эти слова Идзанами:

«Возлюбленная моя, Идзанами! Если ты так поступишь, то буду я ежедневно возводить полторы тысячи домов для рожениц, чтобы ежедневно рождалось полторы тысячи новых жизней».

Впоследствии Идзанаги, сбежавший от Идзанами, смыл с себя грязь царства мертвых и родил богиню Аматэрасу, а затем принял человеческое обличие, став Якинахико, и путешествовал по Ямато, и плодил детей от разных женщин. Если причиной смерти всех женщин, что стали женами Идзанаги, была обида Идзанами, то выходит, что в конечном итоге смерть оказалась сильнее. Якинахико больше не хотел лишать жизни своих жен.

Ему стало тяжело на душе.

— Унаси, что было, то было. Мне навсегда придется смириться со своей судьбой: я нахожу женщину, она рожает потомство и умирает. Если любишь женщину, то ее смерть — большое горе. Поэтому я не могу себе позволить любить. Моя миссия — плодить детей.

Якинахико считал, что ему ничего не остается, как смириться со своей судьбой.

— Что вы имеете в виду? Дозвольте мне спросить, почему вы так думаете? Я вырос, прислуживая вам, господин. Для меня вы как отец, даже нет, как Бог. Встретившись с вами в двенадцать лет, я был очарован широтой вашей души. Все это время я жил в надежде, что когда-нибудь хоть немного стану похожим на вас. Я хочу понять и разделить с вами все страдания и печали. С вами, господин, я готов принять все: и ужасное, и удивительное, что не поддается пониманию человеческого разума.

Говоря это, Унаси весь трясся будто от страха. В этот момент загремел гром и пошел дождь. Наверное, дождь попал и в гроб Масаго-химэ, смывая плоть с ее тела. Промокший насквозь Якинахико бросил взгляд на пещеру, которая теперь выглядела лишь темным отверстием в утесе.

— Прошу вас, расскажите мне все. Умоляю вас, — крикнул Унаси, пытаясь перекричать гром. Якинахико посмотрел на Унаси.

— Что ж, слушай. Только, чур, не удивляться.

— Ни за что.

Унаси стиснул зубы.

4

Ливень прекратился. Стало свежо, будто дождь отмыл воздух. Ночное небо прояснилось, и на нем появилась яркая желтая луна. Рассказав Унаси о том, как он был богом Идзанаги и об их ссоре с Идзанами, опустошенный Якинахико присел на камни и уставился на луну. Унаси не двигался, все еще лежа ничком на песке. Юноша молчал. Возможно, его потрясли слова, которыми обменялись Идзанами и Идзанаги при расставании. Наконец Унаси поднял мокрое от слез лицо.

— Выходит, господин, что это богиня Идзанами из царства мертвых душит ваших жен?

— Не знаю.

— Если это так, то положить этому конец невозможно.

— Выходит, что так, Унаси.

— Это же ужасно!

Якинахико вновь посмотрел вверх на расщелину в скале. Ему показалось, что в лунном свете он увидел уголок белого гроба Масаго-химэ. Его любимая гниет где-то там, внутри скалы. От этого одинокого образа он почувствовал печаль, такую сильную, что казалось, его разрывает изнутри. Когда умирает близкий человек, невозможно продолжать быть вместе с ним. Умершему одиноко, а уж тому, кто остается жить, и подавно. Интересно, когда Идзанами умирала, познала ли она, богиня, такие человеческие переживания? Неожиданно Якинахико догадался, что его холодность к умершим объясняется тем, что, будучи бессмертным, он боится грязи смерти. Или же, наоборот, он чересчур страшится грязи смерти, потому и мечтает о вечной жизни. Если бы у его жизни был предел, то, возможно, он смог бы искренне любить женщин, смог бы жить вместе с Унаси.

— Ни я, ни Идзанами не сможем освободиться от наших обещаний.

Якинахико поднялся и отбросил в сторону промокшую одежду.

— Неужели не суждено мне исчезнуть с лица земли! — прокричал он и побежал нагим к краю обрыва. С разбегу бросился он в море с отвесной скалы высотой в несколько десятков сяку[2].

Он не ударился головой о подводные камни, а лишь схватил песок со дна да наглотался соленой морской воды. Тело его сразу же выбросило на поверхность. Якинахико некоторое время провел в воде без движения. Но плоть его не тонула. Умереть у него никак не получалось.

— Господин Якинахико, господин Якинахико! — обеспокоенный Унаси несколько раз позвал его по имени, свесившись со скалы. — Что-нибудь случилось?

Якинахико поплыл в сторону Унаси.

— Ничего не случилось, — ответил он, выходя из воды. Отряхнул с себя холодные капли и вскарабкался на скалу. Подбежал запыхавшийся Унаси.

— Я испугался. Вы так неожиданно прыгнули в воду.

— Ты видел, Унаси? Что бы я ни делал, я не умираю. Однажды я случайно упал с утеса. Руки-ноги переломал да череп повредил. Так на следующий день и следа от того падения не осталось. Или вот, участвовал я в сражении, и попала мне стрела в грудь. Тогда я умер, но ненадолго, на следующий день рана затянулась, и я ожил.