Неунывающие вдовушки - Ингрид Нолль

– У тебя мобильный с собой? Давай позовем Феликса и Энди! – меня трясло от страха.

– Запомни раз и навсегда, – Кора гневно замотала головой, – будешь постоянно возиться со всякими слабаками, они на шею тебе сядут и все соки вытянут, чтобы самим казаться сильнее! Они сделаются важными и надутыми, а ты превратишься в собственную тень. Мужчины – вампиры, сколько можно тебе повторять? Не висни ты на них, не цепляйся!

С этими словами она в сердцах стукнула гаечным ключом по водяному матрасу. Я не стала спорить, хотя сейчас была бы счастлива, если бы нам на помощь пришел даже самый паршивый мужичонка. Ну да ладно, не время и не место спорить о мужских недостатках и достоинствах.

– Пошли отсюда, – канючила я, – все это без толку и опасно!

– Да помолчи ты! – прикрикнула Кора. – Ты ничего не слышишь?

И в самом деле я услышала тихое шуршание. Кошка играла с краем обоев, отошедших от стены у большого зеркала.

Как у Катрин нелепые натюрморты прятали настоящие шедевры, так и обои с пошленькими розочками, очень похожими на наши, скрывали фальшивую стену из фанеры. Если бы не кошка, нам бы ни в жизнь не заметить потайной двери, замаскированной зеркалом. Трясущимися руками я потянула дверь на себя: в узкой маленькой кладовке без окон лежали две связанные женщины.

Одна из них была Катрин. Она была в глубоком обмороке и не приходила в себя даже от свежего воздуха. Хорошо хоть задышала глубже и щеки порозовели. Сейчас я бы обрадовалась даже ее нытью, болтовне или вечным удрученным вздохам.

Кора обернулась ко второй пленнице, африканке.

– А с этой всё, – хладнокровно сообщила она. – Кончено. Не повезло.

И тут железные нервы Коры сдали. Она разрыдалась в голос. Я обняла ее и постаралась успокоить. Надо же, я-то думала, что Коре все человеческое давно чуждо. Ан нет, осталось еще в ней что-то душевное, за что я когда-то полюбила ее как сестру.

К дому подъехал знакомый «Мерседес». Я метнулась к окну и в щелку между гардинами увидела, как Свен Хильтер и Сенг Ароон выходят из машины. Три новенькие тайки, похоже, остались в «Парилке».

– Господи, Кора! Они идут сюда!

Что теперь делать: бежать, драться, звонить в полицию?

Но Хильтер только открыл перед женой дверь и вернулся обратно к машине. Если он сейчас поедет в гараж, то сразу заметит, что ворота открыты. Едва дыша, мы подсматривали из-за занавесок. Недовольно качая головой, Свен снова вылез из «Мерседеса», вернулся к дому и запер дверь снаружи. Сел в машину и уехал.

На первом этаже тайка на своем языке разговаривала с кошкой.

– Давай, – кивнула Кора, – разберись с миссис Хильтер.

– Зачем? Она на нашей стороне. Подожди меня здесь. Побудь с Катрин.

Сенг Ароон за нас, и я спустилась по лестнице без страха. Увидев меня, в первый момент тайка в ужасе рухнула на колени, задрожав всем телом, и молящим жестом прижала руки к груди. Но, узнав меня, немного успокоилась.

Без каблуков она была такая игрушечная, из широких штанин смешно торчали крошечные ступни. Я погладила ее по волосам: не бойся, мол, мы тебя не обидим.

– White miss and black miss in prison![30]– Тайка указала на спальню.

Я позвала Кору.

Сенг Ароон снова испугалась до полусмерти, увидев незнакомую высокую рыжеволосую женщину.

Я показала ей отмычки: вот как мы попали к тебе в дом!

– Garage entrance[31]. – Я демонстративно обняла сначала Кору, потом Сенг Ароон. – Good friend![32]

Узнав о смерти чернокожей пленницы, Сенг Ароон вновь затряслась всем телом.

– They killed Mango![33]– Она заплакала и ясно дала нам понять, что на нашей стороне и готова действовать. Взяв себя в руки, тайка оказалась весьма прагматичной особой.

Вместе мы снесли вниз бесчувственную Катрин.

– You have car?[34]– деловито осведомилась Сенг Ароон.

Да, говорим, мы на машине.

Тайка побежала в подвал и отворила ворота, чтобы Кора могла въехать. В гараже, незаметно для посторонних глаз, мы положили в «Феррари» бесчувственную Катрин. Только мы собрались ехать, тайка вцепилась в меня и взмолилась:

– Please take me with you![35]

Я растерялась и взглянула на Кору. Та невозмутимо ответила:

– Ну, если она хоть сейчас готова… O’key, no problem![36]

И широким жестом пригласила тайку на переднее сиденье. Моего согласия, ясное дело, никто не спросил.

Так мы вчетвером покинули это ужасное место.

Мы собирались первым делом в больницу. Там мы навешали бы на уши врачу дежурную лапшу и передали бы ему Катрин. Но пострадавшая очнулась прежде, чем мы нашли пункт неотложной помощи.

– Мне что-то вкололи, – выговорила Катрин, – и я отключилась. Куда мы едем?

– Теперь уже в Дармштадт, – отвечала Кора. – Мой самолет взлетел десять минут назад.

Мы вчетвером сидели на кухне нашей коммуналки. Я заваривала чай. Мальчишек дома не было. Катрин заплетающимся языком рассказывала, как ее, совсем как меня, скрутили у школы и увезли к Хильтеру.

Сенг Ароон по очереди взяла за руку меня, Кору и Катрин и проникновенно произнесла:

– You are my sister![37]

Мы улыбнулись. Кора несколько раз назвала ей наши имена, но без особого успеха.

– Seng Aroon means «rising sun»[38], – объяснила тайка смущенно. – My nickname is Pu![39]

Понемногу она освоилась и на своем ломаном языке, как могла, рассказала о своем детстве на северо-востоке Таиланда.

Ее мать рано овдовела и работала от зари до зари на paddyfields, чтобы прокормить восьмерых детей.

– Это рисовые поля, – ввернула Кора, которая, как всегда, лучше всех все знала.

Пу, самую младшую из сестер, продали. Катрин снова прослезилась.