Хранитель времени - Митч Элбом

Но увидев последствия своего поступка — равнодушие Итана, отчаяние матери, — Сара будто достигла самого дна и вынырнула на поверхность. Реальность, наступившая после ее бесславной гибели, поразила ее. Самообман закончился, истина окутала ее сердце, точно защитный кокон, и девочка смогла сказать лишь одно: «Я была совсем одна».

И тогда Седое Время возразил: «Ты никогда не была одинока».

С этими словами он положил руку Саре на глаза.

Внезапно она увидела пещеру и бородатого человека, спрятавшего лицо в ладонях. Глаза у него были зажмурены.

— Это вы? — прошептала Сара.

— Да. В разлуке с той, кого я люблю.

— И долго она длится?

— Столько, сколько существует время.

Сара увидела, как бородатый человек встает и вырезает символ на стене пещеры. Три волнистые линии.

— Что это?

— Ее волосы.

— Зачем вы их рисуете?

— Чтобы запомнить.

— Она умерла?

— Я тоже хотел погибнуть.

— Вы так сильно ее любили?

— Я мог бы отдать жизнь за нее.

— И вы бы сделали это?

— Нет, дитя, — ответил человек. — Это не в нашей власти.

Произнося эти слова, Дор понял, что, возможно, тысячелетия его мытарств и исканий были лишь прелюдией к единственному мгновению. Он знал о жизни без любви больше, чем кто-либо из землян. И чем больше Сара говорила об одиночестве, тем отчетливее он представлял свою миссию.

— Я была просто дурой, — пожаловалась Сара.

— Любовь не делает тебя дурой.

— Но он меня не любил.

— От этого ты не стала глупее.

— Просто скажите мне… — Ее голос звучал надтреснуто. — Когда эта боль пройдет?

— Иногда она так и не проходит.

Сара смотрела на бородатого Дора, сидевшего в пещере.

— Как вы вынесли такую тяжесть? — спросила она. — Как пережили века без любимой?

— Она всегда была со мной, — ответил Дор.

Он убрал руку с глаз Сары. Они увидели, как автомобиль-фургон уезжает по заснеженной улице.

— У тебя было столько лет впереди, — укоризненно произнес Дор.

— Я считала, что они мне не нужны.

— Ошибаешься. Нельзя отказываться от времени. Следующее мгновение может стать ответом на твою молитву. Отрицать это — значит зачеркивать самую важную часть будущего.

— И что же важнее всего?

— Надежда.

Стыд снова захлестнул Сару, и она опять заплакала. Никогда еще она так не скучала по матери.

— Мне стыдно, — всхлипнула девочка, и слезы полились у нее по щекам. — Я ведь думала, что это… конец.

— Конец — это вчерашний день, а не завтрашний.

Дор взмахнул рукой, и улица утонула в песке. Небеса окрасились фиолетовым цветом полуночи и осветились мерцанием россыпи звезд.

— В этой жизни тебе еще столько предстоит сделать, Сара Лемон.

— Правда? — прошептала она.

— Ты хочешь это увидеть?

Она секунду подумала, а потом покачала головой:

— Пока нет.

И Дор понял, что ее раны начинают заживать.