Воспоминания воображаемого друга - Мэтью Грин

На ночь в доме остались два полицейских офицера, из тех полицейских, которые не спят. Я раньше встречал таких в полицейских участках. Они умеют не спать всю ночь, потому что полицейский участок никогда не закрывается.

Полицейские сидят в кухне, пьют кофе и смотрят телевизор. Странно, что в доме незнакомые люди, а Макса нет. Родителям Макса от этого, должно быть, тоже не по себе, потому что они не стали смотреть телевизор и рано поднялись в спальню.

Папа Макса хотел отправиться на его поиски, но шеф Нортон сказал, чтобы лучше он шел домой и немного поспал.

— Патрульные машины объезжают город, к поискам Макса привлечены волонтеры. Если вы хотите быть завтра полезным, вы должны отдохнуть.

— Что, если с Максом что-то случилось? — спрашивает папа Макса.

Я слышу в его голосе гнев, но это гнев от страха. Папа Макса нервничает и говорит очень быстро. У его страха громкий голос и красные от гнева щеки.

— Что, если он споткнулся, ударился головой и теперь лежит под каким-нибудь кустом, где ваши патрульные его не увидят? Или упал в открытый люк, или сам туда спустился? Что, если он сейчас лежит в луже в какой-нибудь канализационной трубе и истекает кровью?

Мама Макса снова начинает плакать, и папа умолкает, не успев больше сказать ничего о том, как умирает Макс.

— Мы рассматриваем все варианты, — говорит шеф Нортон.

В отличие от папы Макса, он говорит спокойно. Шеф Нортон знает, что папа Макса не злится на него. Знает даже, что папа Макса боится. Пусть его зовут шеф Нортон, но я думаю, что он умнее, чем мне показалось.

— Мы уже осмотрели все люки в радиусе трех миль от школы и теперь расширяем радиус поисков. Да, есть возможность, что Макс залез куда-то, где наши люди не могут его увидеть, и не может выбраться. Но все участники поисков предупреждены о такой возможности. Можете быть уверены, они заглянут под каждый камень.

Папа Макса прав: Макс оказался там, откуда не может выбраться. Но как бы внимательно ни смотрели вокруг те, кто его ищет, — это им не поможет.

После этого разговора родители Макса отправились домой. Дома они показали полицейским, где кофейник, туалет и телефон, и сказали, что идут спать.

Телевизор они включать не стали, хотя я не помню ни одного вечера, когда бы они не включили телевизор. Мама Макса приняла душ и теперь сидит на постели и расчесывает волосы. Папа Макса тоже сидит с краю и вертит в руках телефон.

— Я все время думаю о том, как ему сейчас, должно быть, страшно, — говорит мама Макса.

Она перестает расчесывать волосы.

— Знаю, — говорит папа Макса. — Мне все кажется, что он где-то застрял. В каком-нибудь подвале заброшенного дома, или, может быть, он нашел где-нибудь в лесу пещеру и не может выбраться. Но где бы он ни был, он один и ему страшно.

— Я только надеюсь, что с ним Будо.

Я даже вскрикиваю, когда мама Макса произносит мое имя. Я знаю, она считает, что Макс меня придумал, но на долю секунды мне кажется, что она считает меня настоящим.

— Я об этом не подумал, — признается папа Макса. — Все, что угодно, только бы ему было легче, только бы он меньше боялся.

Мама Макса начинает плакать, а потом и папа. Только папа плачет молча. Мне видно, что он плачет, но видно и то, что он думает, что это незаметно.

— Я хочу понять, что мы сделали не так, — говорит мама Макса и продолжает плакать. — Я все время думаю, что это мы виноваты.

— Перестань, — говорит папа Макса.

По его голосу я слышу, что он перестал плакать, но не знаю, как долго это продлится.

— Эта чертова учительница не уследила за Максом, он, наверное, пошел погулять и заблудился. Он что-то увидел, что-то привлекло его внимание, и он попал в ловушку. Нам есть о чем волноваться и без того, чтобы винить себя.