Девушка с тату пониже спины - Эми Шумер

Сразу после этого у меня был открытый микрофон в баре. Я вышла под дождь, чтобы туда направиться, и все это было, как когда Анастейша знакомится с Кристианом в «Пятидесяти оттенках серого». Да, я его видела, и вы тоже. Только у меня были чувства не к горячему парню, который будет надо мной доминировать и трахать во все дыры. У меня чувства были — к комедии. Не помню, как тогда прошел открытый микрофон, как принимали в тот вечер мои шутки. Помню только, что мне казалось, будто я лечу, зная, что — а вот неважно, как прошло то выступление. Все двадцать человек в зале могли сидеть с каменными лицами; мне было бы наплевать. У меня в крови бурлил адреналин, и я думала, что у меня появился настоящий шанс. Я не знала, что это значит, но чувствовала: что-то будет.

Вскоре, в 2006-м, меня нашел агент из колледжа. Мне обещали сто долларов за выступление на разогреве у других комиков в университетах — иногда надо было ехать ради этого восемь часов. Первое выступление в колледже у меня было в колледже Брин-Мор в Пенсильвании: я там разогревала зал для комика, которого звали Кайл Данниган. Половина зрителей вышла во время моего выступления, другая — во время его. Сейчас, десять лет спустя, Кайл — один из моих ближайших друзей, он четыре года пишет для моей программы. Один из самых смешных людей, кого я знаю.

К концу 2006 года я стала основным комиком на выступлениях в колледжах. В тот день, когда я узнала, что получу восемьсот долларов за час, я гонялась кругами по своей квартире в Бруклине и думала: буду ли я так счастлива, если когда-нибудь рожу? Думаю, нет. Потом меня позвали с семиминутным номером на шоу «Комеди Сентрал» «Живьем в Готэме». Все прошло на ура, и я вырубилась от волнения. Я поверить не могла, что выступаю со стендапом по телевизору — ведь всего два с половиной года прошло.

А потом случилось совершенно невероятное, когда я прослушивалась для программы NBC «Последний выстоявший комик» — что-то вроде American Idol для комиков, пятый сезон которого как раз собирались снимать. Я не думала, что мне что-то светит. Думала, что, если повезет, запись моего прослушивания используют при монтаже первой серии. Или, может, я заложу основу для того, чтобы попасть в шоу еще через несколько лет. Я правда так думала. На прослушивании надо было выступить со стендапом перед тремя судьями. После первого раунда выбывало человек двести, а оставшиеся тридцать выходили в следующий, на вечернее выступление в тот же день. Я позвонила маме и своему парню, и они пришли на выступление. К концу вечера нас всех выстроили в унизительные ряды на ступеньках, чтобы объявить, кто получит «красные конверты» с билетами в Лос-Анджелес на выступление в полуфиналах. Я стояла, зная, что конверт не получу, что придется мне остаться на месте, когда вниз по одному станут вызывать победителей. Лицо у меня понемногу делалось цвета того самого конверта. А потом прозвучало мое имя! У меня глаза вылезли на лоб, я побежала вниз, как участница конкурса «Хорошая цена». Мне вручили конверт, а я поверить не могла, что все так получилось. Не могла отвести от него глаз. Я себя чувствовала Чарли с золотым билетом. Посмотрела на маму и своего парня. Они орали от потрясения и восторга.

Два оставшихся до полуфиналов в Лос-Анджелесе месяца я упахивалась в спортзале и каждый божий вечер выступала со стендапом. В ЛА я поехала одна, остановилась в гостинице с комиками со всей страны и несколькими — из других стран. У меня глаза горели и хвост стоял пистолетом. «Прикиньте, в гостинице есть бассейн!» — объявила я за обеденным столом, вокруг которого сидели комики, ездившие с гастролями дольше, чем я живу. Все со мной были очень милы, несмотря на то, как я их, должно быть, бесила. Я была в компании самой неопытной.

Когда пришло время больших живых съемок — где и должно было решиться, какие десять комиков будут состязаться в шоу, — я была готова. Надела футболку от Express с V-образным вырезом и почти не стала краситься. Кто-то мне сказал, что в зале будет девятьсот человек. Самое большее, что я видела на своих выступлениях, это двести. Продюсер шоу сказал: «Эми, по телевизору это увидят восемь миллионов». Но по какой-то причине это было мне не так важно, как девятьсот человек, которые будут в зале живьем, передо мной.

Я предполагала, что вылечу, так что просто пообещала себе, что постараюсь изо всех сил получить удовольствие от каждой секунды — и получила. В конце, когда настало время объявить десять победителей, которые будут соревноваться дальше, мое имя прочли девятым. «Эми Шумер!» Я, блин, не поверила! Я выбежала на сцену и замахала, как будто выиграла конкурс красоты. Я плакала. А что случилось-то на деле? Меня всего лишь взяли в реалити-шоу — считай, кастинг прошла. Дело было не в том, что я оказалась смешнее других комиков. Просто я была хорошим «персонажем» для шоу. Но я тогда ничего этого не знала. И хорошо, что не знала.

Участие в шоу — опыт насыщенный, захватывающий. В каждом эпизоде нам давали новые непростые задания, и, как ни странно, я оказалась к ним лучше всех подготовлена. Другие комики были закаленными в дорогах волками, полагавшимися на хорошо выстроенные шутки и долгие истории, которые рассказывали за час-полтора сольного выступления в поездке. Но у меня было всего-то минут на пятнадцать материала, весь смысл был в небольших разговорных фрагментах — и это идеально подходило для реалити-шоу. Я умела думать на ходу, а они нет.

В последнем задании определялись пятеро победителей, которые должны были вместе отправиться в тур по стране — отлично для любой карьеры, тем более для моей. Нам всем объяснили, что задание будет состоять в том, чтобы рассмешить моделей. Мы будем ходить из комнаты в комнату, по одному, и рассказывать по паре шуток. Помню, я спросила: «А вы не пытались добиться, чтобы вас любили только за ваш ум?» Они засмеялись. Прозвенел звонок, означавший, что мне нужно перейти в следующую комнату. В следующей комнате сидел клоун. Там не было никаких моделей, которых надо смешить. Продюсеры нас, конечно, накололи: в следующих комнатах сидели армейский сержант, трансвестит и монахиня. Я рассказала монахине шутку про Иисуса и дурные вести, и она засмеялась! Я выложилась, как могла, но считала, что меня отправят домой.

В каждой комнате проголосовали за лучшего комика, и когда нас всех построили, чтобы объявить результаты, я обалдела, узнав, что выиграла. Спасибо клоуну, монахине, моделям и трансвеститу: меня взяли в турне! Секунд десять меня штырило, пока один из комиков, который тоже вошел в пятерку, наклонился ко мне и сказал: «Ты этого не заслуживаешь». Я убежала в туалет и стала там плакать, потому что я этому мужику тогда поверила. И психанула. Подумала, что и в самом деле была не самой смешной — просто продюсеры подтасовали результаты, чтобы я осталась в шоу, потому что я была молодой женщиной-комиком, а это хорошо для рейтинга. Меня хотели поснимать, когда я плакала, но я не вышла из кабинки. Я отказалась быть девочкой из реалити-шоу, которая хнычет и выставляет себя жертвой. Я хотела быть сильной. Потом, уже смотря этот эпизод по телевизору, я поняла, что без вопросов была лучшей. Одна из продюсеров, Пейдж Гурвиц, сказала: «Эми, даже близко никого не было. Ты победила». Не хочу ничего плохого говорить про комика, который мне сказал, что я этого не заслуживаю, но — в жопу его, да?!