Как Том искал Дом, и что было потом - Барбара Константин

Сэмми спросил Мадлен, не возражает ли она, если он освободит часть чердака и устроит там себе спальню. Джос обосновалась на первом этаже вместе с Томом. «Будь как дома, малыш», — ответила Мадлен, прикрыв рот ладонью, потому что опять куда-то задевала вставную челюсть.

Том решил не лезть к Сэмми со своей помощью. Он перехватил взгляд Джос. Она улыбнулась, но от смеха удержалась, потому что от смеха тянуло в швах. Все-таки еще немного рано.

Сэмми поднялся на чердак.

Включил радио и принялся за уборку. Повсюду громоздились стопки комиксов. О чем-то они ему напоминали. Но вот о чем? Что-то такое из детства… Ну да, конечно, отец прямо-таки обожал… Да нет, при чем здесь его отец? Ладно, сказал он себе, надо будет поинтересоваться у Мадлен, где она прежде жила.

А пока что он сложил комиксы в картонные коробки.

И тут зазвучала песня. Наверняка он и раньше слышал ее раз сто, но никогда не вникал в слова.

А сейчас, неизвестно почему, у него словно уши раскрылись.

Он выпрямился и слушал, не смея пошевелиться.

Едва дыша.

В песне говорилось о первой большой любви, которая плохо кончилась и заставила пережить тысячу смертей, а через долгое-долгое время возродилась из пепла, став еще сильней, еще прекрасней. Черт, да это же про него… Но главное — обо всем этом так рассказывалось, что пробирало до костей. Он прослушал песню от первого до последнего слова, весь покрытый гусиной кожей.

Такое с ним случилось впервые.

Когда затих последний аккорд, он сел. Мало-помалу его дыхание выровнялось. Если бы только ему чуть-чуть повезло… Нет, не так. Если бы у него был выбор, он хотел бы стать поэтом. Он писал бы стихи, от которых весь покрываешься гусиной кожей. И одно такое стихотворение он написал бы только для нее. Для той девчонки, с которой познакомился, когда ей было тринадцать лет. И она бы не устояла. Никто бы не устоял. И как знать, может быть, осталась бы с ним навсегда.