Девочка-беда. или Как стать хорошей женщиной - Диана Чемберлен

– К какому сроку мы должны отдать вам заявления? – спросил отец.

– Слушание состоится в сентябре, – сказала Диана. – Но, чтобы дать мне время проработать их, вам, вероятно, надо закончить их к середине августа. Вот некоторые сведения, которые я свела воедино, чтобы помочь вам составить документ. – Она вручила каждому из них по экземпляру. – Я предлагаю вам сделать копии и раздать их тем, кто, по вашим расчетам, напишет такое заявление.

– Мы могли бы собрать хоть сотню заявлений, – сказал отец. – Это не слишком?

– Я бы сказала, что важнее тщательный отбор. Качество, а не количество. – Она поднялась, явно рассчитывая закончить встречу. – Десять дельных писем помогут больше, чем если вы завалите комиссию сотней эмоциональных посланий.

Алек поднялся, чтобы пожать Диане руку.

– Хорошо, – сказал он. – Вы будете держать нас в курсе?

– Буду. – Она улыбнулась Клею, потом Лейси. – Была рада познакомиться с вами.

Они молча вышли из офиса, и, когда оказались на стоянке, отец обнял их обоих.

– Ну, что, ребята, вы в порядке?

– Отлично, – сказал Клей. – Хотя жаль, что мы не можем сделать что-то большее. Я не думал, что вопрос о его пребывании в тюрьме сведется к тому, насколько хорошо мы умеем писать.

– Почему бы нам не перекусить что-нибудь? – Алек достал из кармана ключи от машины и нажал на пульт дистанционного управления, чтобы разблокировать двери. – Тогда мы сможем обсудить, кого еще попросить написать заявление.

Лейси взглянула на часы.

– Я не могу, папа, – вздохнула она. – Мне надо через несколько минут быть у Нолы, чтобы забрать Маккензи.

– Как у тебя с ней, родная?

Ее отец познакомился с Маккензи несколько дней назад, когда Лейси привозила девочку к нему в гости, чтобы познакомить с Джеком и Мэгги. Визит был неудачным. Ничего удивительного в этом. Хотя она и Джек были одного возраста, Маккензи была на два дюйма выше и выглядела на год или два старше, а девятилетняя Мэгги казалась маленькой девочкой рядом с гостьей. Пока Джек и Мэгги купались в проливе за домом, Маккензи загорала в своем розовом бикини на деревянном настиле. Она не желала лезть в заросшую водорослями, противную на вид воду у берега.

– В Аризоне, – сообщила им Маккензи высокомерным тоном, который становился все более отшлифованным, – у всех есть бассейн.

– Я бы сказала так, что, если Нола хочет взять ее, – пускай забирает, – сказала Лейси, не будучи уверенной, в шутку или всерьез.

– Ух ты! – воскликнул Алек, а Клей рассмеялся.

– Она и вправду вызывающе ведет себя, – покачал головой Клей.

– Ты серьезно? – спросил Алек. – Неужели все так плохо?

– Не знаю, пап, – пожала плечами Лейси. – Я так вымоталась, что не могу здраво рассуждать.

– Ну, лично я надеюсь, что ты оставишь ее у себя. Через год или два из нее выйдет классная нянька. – Клей обнял сестру за плечи.

Нола встретила Лейси на крыльце своего трехэтажного дома.

– Она наверху сидит за моим компьютером, – покачала головой она. – Она сидит за компьютером почти все время.

– Я знаю. – Лейси поднялась по ступенькам крыльца и облокотилась на перила. – Она скучает по друзьям.

– Она с тобой разговаривала? – спросила Нола.

– О чем?

– О Джессике. Или… ну, о чем-нибудь? – Она казалась изнуренной. – Я, по правде сказать, не смогла заставить ее говорить.

– Не вините себя, Нола, – сказала Лейси. – Она и со мной не разговаривает. Она всегда была такая необщительная?

– Да нет, маленькой не была. – Нола обмахнула себя рукой. – Правда состоит в том, что она не знает меня очень близко. Я виделась с ней раз в году, если не меньше. Этого было недостаточно. Я сожалею об этом.

– Я чувствую то же самое, – согласилась Лейси.

Нола поправила выбившийся локон своих светлых, на французский манер причесанных волос. – Скажи мне одну вещь, Лейси, – попросила она. – И, пожалуйста, скажи правду.

Лейси кивнула.

– Почему, как ты считаешь, Джессика оставила ее тебе, а не мне? – спросила Нола.

– Я не имею понятия, – ответила Лейси честно.

– Я была плохой матерью? – Редко можно было услышать, чтобы Нола была так сокрушена. Лейси сочувствовала ей. – Джессика говорила мне, что я иногда бываю холодная.

– Конечно же, вы не были плохой матерью. – Лейси решила отбросить честность подальше. – Я сомневаюсь, что это имеет какое-нибудь отношение к тому, что она возложила на меня заботу о Маккензи. Я думаю, то, о чем мы говорили в Финиксе, – правильно. Возможно, Джессика хотела, чтобы ее дочь растил кто-нибудь из ее ровесников, кто-нибудь, кто ей ровня. Может, ей казалось, что это блестящая идея, если это буду я, тем более она знала, что я живу близко от вас. – Лейси посмотрела в сторону океана. Хотя ей не было видно его с парадного крыльца, она слышала, что вода сегодня бурная, волны с шумом разбиваются о берег. – Но… – она бросила нервный взгляд на Нолу, – если мы придем к взаимному решению, что ей лучше оставаться с вами, или если она скажет, что хочет этого, я не стану этому препятствовать.

– Ну… – Нола тяжело вздохнула. – Я, конечно, собиралась оспорить права на нее, но правда такова, что я не знаю, смогу ли справиться с ней, если мы будем вместе каждый день. Может, Джессика понимала это, понимала, что я не создана для того, чтобы растить одиннадцатилетнего ребенка. Хотя я очень люблю ее. Она все, что у меня осталось от Джесси. – Нола вздохнула. – Я просто хочу, чтобы ей было как можно лучше.

– Я думаю, что попробую связаться с ее отцом, – неожиданно призналась Лейси.

Нола округлила глаза.

– У нее нет отца, – сказала она, глядя на Лейси предостерегающим взглядом.

– Я знаю, Джессика указала в свидетельстве о рождении, что личность отца неизвестна, но вы и я знаем, кто отец Маккензи.

– Джессика не хотела, чтобы этот парень где-либо упоминался, – сказала Нола. – Он был никчемным гулякой.

– Тогда зачем она оставила Маккензи мне, если знала, что я захочу сообщить Бобби Ашеру о дочери?

– Он совратил Джессику.

– А я думала, что это я совратила ее, – Лейси не смогла удержаться и не бросить Ноле в лицо ее же оскорбление.

– Я была сердита, когда говорила это, Лейси. Сердита и задета за живое. Извини.

Лейси никогда не видела Нолу такой мягкой и печальной. Двадцать четыре часа с Маккензи укротили ее.

– Все нормально. – У Лейси начала болеть голова, и она потерла виски. – Я еще точно не знаю, что собираюсь делать с Бобби, но, Нола, я буду держать вас в курсе.

По дороге домой Маккензи была молчаливой и, как обычно, отвечала односложно на вопросы Лейси о том, как она провела время у бабушки. Когда они заехали на парковку, девочка выскочила из машины и побежала впереди Лейси в дом. К тому времени, как Лейси зашла внутрь, Маккензи уже сидела на полу в гостиной и смотрела какую-то мыльную оперу, крепко обняв Сашу, единственное существо, чья любовь была безоговорочной, которому было все равно, говоришь ты или дуешься. Маккензи была похожа на маленького ребенка в тот момент. Не на девочку, которая одевается, как Бритни Спирс, и которая проводит нелестные сравнения между жизнью в Финиксе и жизнью в этом маленьком городишке. Лейси пришлось напомнить себе, что она была просто обиженным маленьким ребенком.