Полчасика для Сократа - Иван Краус

Вы спрашиваете, не могу ли я ответить на несколько Ваших вопросов. К сожалению, не могу. Не потому, что не хочу, а потому, что сам задаю себе кое-какие вопросы и не нахожу на них ответа.

Например, уже не один год я размышляю над тем, что в нашей жизни имеет смысл. Я занимаюсь этим вопросом интенсивно, время от времени делая записи в своем дневнике. Но когда казалось — вот-вот и я подберусь к ответу, случилось нечто, что опять отбросило меня в мрак неизвестности. Пылесос, который мы недавно купили, стал пылить. Я хотел сообщить об этом владельцу магазина, где мы его брали, но узнал, что он подался в Индию, где живет в какой-то коммуне.

Когда я собрался занести это событие в дневник, то обнаружил, что последняя запись была сделана мною в прошлом году. Она гласила: «Бывает ли у Бога насморк?»

Я спросил об этом доктора, но он, пожав плечами, без единого слова направил меня к специалисту по дыхательным путям.

Специалиста занимал другой вопрос. Какой смысл экономить деньги, если с них берут налоги, а с учетом инфляции от них в итоге ничего не остается? Я обещал, что спрошу об этом служащего в банке. Но тот вообще не дал мне рта раскрыть. Он отвел меня в сторону и спросил, почему компьютеры все время заменяют, причем именно тогда, когда ты только-только освоил предыдущие. Я признался, что не знаю.

Знакомый огорошил меня вопросом, как ему лучше поступить: купить машину или развестись с женой? Я обещал ему обмозговать эту дилемму. Но не сложилось, так как пришлось срочно искать кого-нибудь, кто мог бы отремонтировать наш приемник, каких фирма больше не выпускает. Мастер, которого я нашел после долгих поисков, спросил, есть ли смысл заводить в наше время детей. Я хотел обратиться с этим вопросом к соседу, но тот меня опередил. Он поинтересовался, верю ли я в реинкарнацию. Надо сказать, что вопрос загробной жизни меня мало волнует. Меня больше интересует, доживу ли я до завершения судебной тяжбы с фирмой, не желающей вернуть нам деньги за кофемолку, которая вместо того, чтобы молоть кофейные зерна, разбрасывает их по всей кухне. Эксперт, проверявший, как мелет кофе наша кофемолка, молол откровенную чепуху и спрашивал, какой смысл продлевать человеческую жизнь, когда большинство людей голодает. Я задал ему другой вопрос: «Почему приборы постоянно модернизируют, в результате чего их невозможно отремонтировать самим?»

В тот день, когда я наконец снова решил вернуться к старому вопросу — что в жизни имеет смысл — и пометить в дневнике, что близится конец света, мне позвонили из налоговой инспекции. Спрашивали, сколько бумаги я потребляю на работу и сколько на личные нужды.

Потом позвонил издатель и спросил, будет ли в новой книге больше ста двадцати страниц.

Приятель хотел знать мой взгляд на эмансипацию.

Врача интересовало, когда я брошу курить.

Автомеханик допытывался, не бывают ли у меня эротические сны, а ветеринар — не боюсь ли я мусульманских фанатиков.

Думаю, уважаемый господин редактор, что Вы понимаете теперь, что в моем положении я не могу позволить себе принять Ваше любезное предложение и заниматься Вашими вопросами, в то время как мои собственные остаются до сих пор без ответа.

Полагаю, что единственный вопрос, на который мне все же удалось найти ответ, это вопрос о том, живут ли на других планетах разумные существа.

Безусловно.

Доказательством служит то, что они до сих пор не пытались установить с нами контакт.