Сто чистых страниц - Сирил Массаротто

— Еще бы несколько минут…

Она плачет громче. Муж протягивает ей платок, она берет его и закрывает лицо.

Несколько минут.

Не напейся я в тот вечер, я бы обязательно вспомнил. Не потерял бы лишние две минуты, открывая обувную коробку, не искал бы ручку, чтобы написать две строчки в блокноте…

И потом, сколько времени длилось воспоминание? Я до сих пор не знаю. Но даже если три-четыре минуты…

Я виноват в смерти Клариссы. Я был виноват с самой первой ночи.

Ее родители идут ко мне. Они плачут и поддерживают друг друга. Не выдержав этого зрелища, я встаю, нахожу пустой коридор и сажусь на пол в темном углу.

Я ничего не сказал им о блокноте, который она держала в руке, просто сунул в карман, пока ждал «скорую».

Пришло время прочитать его: пусть мне будет стыдно, я заслужил страдание. А потом я во всем признаюсь. Скажу, что это моя вина.

Открываю блокнот.

Здравствуй, блокнотик. Я пишу сегодня в надежде, что ты будешь мне так же дорог, как твой брат-близнец дорог человеку, которого я люблю. Человеку, которого я любила. И который не любит меня. Мне казалось, у нас все хорошо и скоро будет еще лучше: наша квартира, наша жизнь, наша небольшая семья… Но он неспособен полюбить меня. Надо было понять это раньше, в тот день, когда он стер мое признание. Впрочем, он ничего мне и не говорил. Знаешь, мне никогда не везло в любви, ни один мужчина мне в ней не признавался.

Что поделать, наверное, это моя вина: слишком сильно влюбилась, слишком верила в него. В последнее время я была так счастлива… Наверное, он считал меня недостаточно красивой и все время мечтал о Джулии, ведь она само совершенство… И потом, она мать Шарлотты, я не могу с этим ничего поделать… Ты не представляешь, как больно оказалось увидеть их вместе.

Теперь все кончено, ничего не изменишь.

Перед тем как начать писать, я приняла все лекарства, которые купила в аптеке за углом. Их много, к тому же я с утра ничего не ела. Но не волнуйся, я все сделала правильно: сначала снотворное, а потом все остальное. Поэтому ты просто увидишь, как я усну. Красиво и совсем не больно. Милый блокнотик, ты бы попытался спасти меня, будь это в твоих силах?

Часто люди спрашивают: кто совершает самоубийство — герои или трусы? Лично я поступаю так из трусости, мне не стыдно в этом признаться. Надоело страдать. Я столько надеялась, что у меня больше не осталось надежды, так любила его, что теперь не могу любить саму себя. Мне больше ничего не хочется, зачем тогда жить? Так жалко родителей — они будут горевать. И никогда не поймут, зачем я это сделала. Мне бы так хотелось, чтобы они не грустили, чтобы знали, что ни в чем не виноваты. Но это ни к чему, любовь эгоистична. Они бы предпочли видеть меня несчастной, но живой, чем свободной и мертвой. Это нормально. Я тоже эгоистка — делаю так, чтобы страдали они, а не я. Кто виноват, кого нужно порицать? Конечно, меня. Ведь это я решила уйти.

Уже клонит в сон. Думаю, я не смогу записывать свои ощущения так долго, как хотелось бы.

Ты так и не узнаешь, что испытывает человек, который вот-вот заснет и балансирует между реальностью и небытием. Абсолютное блаженство, невыразимое словами. Наверное, это и есть смерть — момент, когда ощущаешь, что будешь жить вечно.

Знаешь, я совсем не боюсь.

Ну вот, думаю, все. Сейчас я закрою глаза, и меня не станет. До свидания.

И еще кое-что. Ты же знаешь, как я доверяю тебе, мой милый блокнотик. Я уверена, что ты не сотрешь те несколько слов, которые я оставлю для него.

Вот они, мои последние слова…