Человек случайностей - Айрис Мердок

– Он намного умнее Гарса и Остина, – сказала Грейс.

– Кстати, ангелочек, у меня к тебе послание от Гарса.

– От Гарса?

– Да. По его мнению, ты должна попросить тетку Шарлотту, причем как можно скорее, чтобы она оставалась жить в доме. Понимаешь, он навестил Шарлотту, и у него сложилось впечатление…

– Ты не шутишь, Людвиг? – Грейс отложила вилочку. – Ты серьезно? Ты считаешь, мы должны поступать так, как велит Гарс Гибсон Грей?

– Не должны. Я ему, разумеется, не возражал. По-моему, тебе и не надо ничего говорить. Вот только он считает, что тетка может совершить какой-нибудь необдуманный поступок… Он пришел к выводу…

– Меня не интересует, к чему он пришел. Слишком много он о себе воображает и суется не в свое дело, как мои родители. Не хочу слышать о его фантазиях. Он какой-то холодный и мертвый, от него веет смертью… Фу!

– Грейс, любимая, я думал только…

– И просить тетку остаться не собираюсь. И требовать, чтобы ушла, тоже не буду, потому что она сама это сделает, без всяких просьб.

– Но Грейс!

– Людвиг, тебе надо учиться думать о таких вещах. Поверь мне. Если я сейчас попрошу ее остаться, потом будет очень невежливо просить уйти. А ведь я не знаю, как именно мне захочется распорядиться домом. А вдруг я пожелаю его продать?

– Да, понимаю…

– Или мы там захотим жить. Дом в городе нам понадобится. И не только нам, но и нашим детям.

– Нашим детям… ну да…

– Лишь кто-то очень близорукий и недальновидный может позволить себе убеждать Шарлотту, что она по-прежнему хозяйка дома, а именно так она себя и почувствует, если и дальше там будет жить. Безусловно, я не чудовище и что-нибудь постараюсь для нее потом сделать. Но меня прежде всего волнует собственное благополучие. Ни о чем так человек не жалеет, как о неразумно проявленном великодушии. А берется оно из чванства, из желания выглядеть самым благородным. Не это ли желание снискать себе одобрение заставило Гарса просить за тетку? В таком случае он получил огромное удовольствие.

– Гарс достаточно уверен в себе, чтобы искать чьего-то одобрения, я знаю…

– Где там, он боится жизни, он трус, как его отец, но только более тщеславный. Такое ханжеское тщеславие ничего не порождает, кроме лишних хлопот. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да, разумеется…

– А то, что он нам смеет советовать, это обыкновенная наглость.

– Да, наверное, ты права… – Людвига удивил ее подход к вопросу. Через минуту он понял, что она может быть совершенно права. Поселятся вместе в доме? С собственными… О Господи!

– Как хорошо бы уже сейчас иметь свой собственный угол, – произнес он. – Может, мне удастся снять где-нибудь другую комнату, куда ты согласилась бы приходить. Пойми, Грейс, я все же мужчина, и мы как-никак помолвлены…

– Страшно жаркое лето…

– Бутончик, не дразни меня.

– Время в моих руках, а ты в моих объятиях…

– Грейс, не надо. Ты хочешь, чтобы я разъярился, рассвирепел и бросился на тебя?

Неужели придется ждать до свадьбы? О Боже.

– Нет, Людвиг, дорогой. На следующей неделе родители собираются на уик-энд к Одморам.

– Прекрасно! Значит…

– Людвиг…

– Что, рыбка?

– Ты никогда не расскажешь об этом… не расскажешь Гарсу… обещаешь?

– Ну что ты, котенок, клянусь всем святым.

– Я вообще не хочу, чтобы ты с ним слишком часто разговаривал, он убивает все вокруг своей ненавистью.

– Обещаю, клубничка.

Через несколько минут они ехали, держась за руки, на верхнем этаже автобуса. Людвиг вспомнил, что хотел сказать Грейс: несмотря ни на что, ему надо проведать Дорину. Но поскольку он не вступился явно ни за Гарса, ни за Шарлотту, было бы глупо упоминать о Дорине. А Бог с ними! До уик-энда всего три дня! Ура-а-а!

* * *

– Иметь столько чудесных воспоминаний, как это прекрасно, – восторгалась Клер. – Ты достиг таких высот, и, конечно, так приятно это сознавать.

– Надеюсь, ты одаришь нас воспоминаниями? – подхватил Джордж.

– Ты наверняка посетил столько прославленных мест, ты был буквально везде. Я тебе завидую белой завистью, у тебя, несомненно, есть целые альбомы фотографий.

– Увы, никогда не увлекался фотографией, – ответил Мэтью.

– Чарльз разочарован тем, что ты не хочешь войти в состав комиссии, – сказал Джордж. – Но я тебя не осуждаю. Это все такие скучные вещи. А ты по праву заслужил отдых.

– Как ты собираешься проводить время? – поинтересовалась Клер. – Возможно, купишь дом и поместишь в нем ту прекрасную коллекцию китайского фарфора, о которой мы так много слышали?

– Еще не решил.

– Что бы ты ни планировал, мы готовы помочь, – сказала Клер. – Еще джину?

– Благодарю, но мне пора идти. Если будут новости от Шарлотты, дайте мне знать.

– Мы не слишком о ней беспокоимся, – сказал Джордж. – Это так на нее похоже, поверь мне, – исчезнуть без следа, оставив на прощание только загадочную записку. И лишь с одной целью – чтобы мы волновались. А сама, верно, сидит в ближайшем отеле.

– Не ожидала, что она способна на такую черствость, – сказала Клер.

– Ей самой сейчас нелегко, – возразил Джордж.

– Да, но хоть каплю великодушия…

– Со стороны Грейс?

– Со стороны Лотты.

– Значит, уговоры остаться в Вилле ни к чему бы не привели? – спросил Мэтью.

– Верно, но… – начал Джордж, поглядывая на жену. – Кажется, ее никто не уговаривал. Мне думается, после этого безумного завещания Шарлотта все равно отказалась бы. У нее есть пусть небольшая, но рента, она не останется без средств.

– Знаешь, я думала об этом, – вмешалась Клер. – Мама перед смертью просила позвать Древса… Древс – наш семейный адвокат… может быть, она хотела изменить завещание в ее пользу. Я уверена, что именно это она и хотела сделать. Бедная мамочка.

– Это мы бедные, – возразил Джордж. – Древс был так смущен, когда сообщал грустную весть о лишении наследства.

– Да, я помню. Плохая мамочка!

– Неблагодарность – последняя привилегия умирающих.

– Но ведь Грейс не собирается одна всем владеть? – предположил Мэтью. – Она наверняка разумно все разделит?

Муж и жена переглянулись.

– Должно быть, вы плохо знаете нашу Грейс, – сказала Клер. – Она так часто нас удивляет. Грейс заберет все себе и глазом не моргнув. Ей во всем везет. Она у нас любимица богов.

– Мне пора идти, – вновь сказал Мэтью.