Покаянные сны Михаила Афанасьевича - Владимир Колганов

Как я попал к олигарху на прием, пусть остается тайной за семью печатями. А то ведь не позавидуешь ему — от просителей да прожектеров еле успевает отбиваться. Скажу только — помогло то, что оба с Украины, и он, и я. Он, конечно, тут уже не первый год, но душа к родным местам не охладела, есть все-таки что-то общее у провинциалов, решивших покорить Москву. Не стану рассказывать и о том, как раздевали догола — в поисках кинжала или микрофона обшарили каждый миллиметр тела, от лодыжек до завитка волос на моем затылке. Слава богу, что догадался накануне принять душ! Да что уж говорить — теперь опять тащиться в баню. В общем, после унизительных процедур и заполнения анкеты взяли подписку о неразглашении — как без этого? — и провели в рабочий кабинет.

Если в обыкновенных людях привлекают нередко глаза, иногда нос, на худой конец, оттопыренные уши, то этот гражданин имел, без сомнения, незаурядную верхнюю губу. Мало того что верхняя губа была впечатляющих размеров и довольно изысканных форм, она весьма удобно, по-домашнему расположилась поверх нижней, время от времени чуть уточняя позицию, дабы приладиться надежнее, и вместе с тем демонстрируя привычное состояние блаженства и уверенности в перспективе своего хозяина. Мне почему-то показалось, что вот-вот, следуя доселе не разгаданной закономерности, из-под нее выскользнет косточка какого-нибудь диковинного плода, элегантные пальчики бережно отринут ее на тщательно подготовленную почву, пройдет мгновение — а что такое мгновение по сравнению с вечностью, как не целая жизнь, — и косточка даст урожай. И можно будет снова вкушать. Вкушать и наслаждаться.

Впрочем, решающей приметой в его внешнем облике была вовсе не какая-то часть лица. И конечно, не тщательно ухоженное, подогнанное под общепринятые образцы солидности и нужных габаритов тело. И даже не румянец, нежный в периоды умиротворения и душевной благодати, но, несомненно, варено-свекольного происхождения за минуту-другую до того, как следовало бы идти на таран. Все это оставалось не более чем предварительным наброском личности, весьма далеким от анализа истинных ее достоинств. Но что там находилось у него внутри, какие страсти бушевали, какие грандиозные проекты прорабатывались, об этом не берусь судить. Просто потому, что прежде надо бы поближе познакомиться, как-то расшевелить его, заставить проявить душевные качества, тщательно скрываемые от своих сограждан. Ох, непростая это задача — понять, как заурядный фарцовщик стал денежным мешком.

Впрочем, особо напрягаться для установления контакта не пришлось, поскольку был у меня в заначке один вопрос, который просто обязан был задеть олигарха за живое.

С этого я и начал. Спрашиваю, даже не успев присесть, от самого порога:

— Как же так? То есть кто же вместо валюты подложил рубли?

— Какие еще рубли? — Вижу, что олигарх хоть и не врубается, но уже слегка задет моим вопросом.

— Да вот ведь, на съезде нашей партии. Илья Борисыч готов был со стыда сгореть, лишь бы не смотреть в глаза униженным и оскорбленным.

— Кому это? — Олигарх уже смущен.

— Будто не знаете?

— Кого?

— Ксению Тимофевну и Петра Иваныча. Даму, кстати, до невероятной степени унизили, то есть растерзали почти что догола.

— Ужас-то какой!

Вижу, что еще чуть-чуть и будет нужный результат. Я продолжаю:

— Мало того, некто весом в полтораста килограммов, получив рубли, от расстройства придавил собой десятый ряд партера.

— Да в чем дело-то? — Он уже почти кричит.

— А в том, что обещали твердую валюту, а на поверку привезли рубли.

— Ничего не знаю, — облегченно вытирает пот. — Сам доллары в коробку из-под соковыжималки положил. Ну не будете же вы требовать, чтобы я еще и вез, и раздавал? У олигархов так не принято.