Хроника стрижки овец - Максим Кантор

Главным в 1993 году было то, что интеллигентная толпа захотела крови. Написал эту фразу – и сам себя поправил: не крови захотела интеллигентная толпа, но порядка. Существенное уточнение. Именно ради порядка интеллигентная толпа и стала кровожадной. Так всегда происходит, еще употребляют словосочетание «новый порядок». Требуют расстрелять тех, кто нарушает порядок, подвергает опасности демократические институты.

И объясняют причины расправы – причем объясняют убедительно: выхода не было!

Вы разве не понимаете, что они творят? Вы знаете, к чему они призывают? Вы слышали, что произошло у Телебашни?

Это убедительный аргумент.

Кстати, ни Хазбулатов, ни Руцкой не делали публичных признаний перед многотысячной аудиторией в том, что они германские и японские шпионы.

Но вообразите эффект такого признания – на открытых процессах, происходящих в театрах, генералы и партийные деятели говорят народу, что их завербовала германская разведка, что они готовили теракты.

Вы что думаете, что все теракты и взрывы на шахтах были выдуманы сталинским НКВД? Вы, в таком случае, историю плохо представляете. Саботажа и диверсий в реальности было очень много. А как иначе? Советская страна действительно была окружена врагами – в Германии к власти пришел фашизм, идет перевооружение врага, с которым недавно воевали, с Японией идут военные действия, мира с капитализмом нет и не будет – вы что думаете, что в стране нет шпионов? Троцкий, не скрывая намерений, пишет, что надо прибегнуть к иностранной интервенции. Крестинский действительно встречается с германскими концернами. Атаманы Шкуро и Краснов действительно пишут докладные записки в новый Вермахт, как валить Россию. Это абсолютная правда, фактическая.

Вы полагаете, у толпы интеллигентов на открытых процессах нет оснований кричать вслед за прокурором Вышинским: «Взбесившихся псов – расстрелять!»

И кричали. И требовали расстрела. И требовали расстрела на основании признаний – причем признаний тех людей, которые действительно могли быть в контакте с врагом. А может, и были, кто знает про Тухачевского – никто этого и не знает, Гитлером он и впрямь восхищался, как многие иные.

Так вот, сила 1993 года в том, что в течение предыдущих семи лет – с 1986 по 1993 – издавали и печатали разоблачительные книги и мемуары про сталинские лагеря, про открытые процессы. Печатали Солженицына, Разгона, Гинзбурга, Шаламова, Рыбакова.

Печатали мемуары всех, кто мог свидетельствовать, как действует механизм массовой кровожадности.

Люди каялись и страдали – как мы могли! Нет, это не мы – мы так не смогли бы… как они, наши отцы, могли! Ведь это бесчеловечно! Нет, мы не стадо больше! Никогда впредь!

И на следующий день! Не через десять лет, а сразу же! – та же самая интеллигентная толпа стала реветь на площадях: дави фашистов! Взбесившихся псов расстрелять!

Вы что, забыли, что ровно эти же слова кричали в адрес Бухарина, Радека, Томского, Пятакова, Уборевича, Блюхера? Ведь их именно фашистами и назвали. И кричали тогда: «Убейте фашистов!» Обвиняемые – как и Руцкой с Хазбулатовым и прочие – еще недавно были союзниками по строительству страны. Ах нет, они ловко прятали истинное лицо!

А ведь большинство обвиненных Сталиным даже призналось в том, что они – фашисты. И теракты тоже были налицо. Ровно как в Останкино.

Но зачем сравнивать?

Сегодня у нас совершенно особая история. То, что случилось в 1937-м, мы осуждаем и глубоко скорбим. Мы отныне не стадо. Мы ходим на Болотную и имеем свое мнение. И когда покушаются на нашу демократию сегодня – это абсолютно отдельная история! Вы знаете, что произошло у телебашни? Вы этих патриотов видели? Порядка хотим, прогресса и демократии!

Выбора нет!