Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

С наступлением темноты страбыты начали обсуждать, какой охраняемый объект выбрать для поисков.

– Да любой, – высказался Лешка-учебофоб и, изображая матерого вора в законе, цинично цыкнул слюной себе под ноги. – Просто по очереди прошмонать их все.

– Так сто лет будем искать, – возразил незнаючегофоб Никитка. – Надо подумать, где БГ скорее всего прячет. Я думаю – в дальних лабиринтах. Правда, не всем туда захочется.

– Не надо намеков! – тут же обиделся долговязый обидофоб Валерка.

– Какие намеки? – удивился Никитка.

– Такие! Там узко, тесно, потолки низкие. Хочешь сказать, что мне там трудно идти будет? Что я слишком длинный?

– Ну, не такой уж ты и длинный. Ты просто высокий, – успокоил его Никитка, который, когда не боялся неизвестно чего, бывал очень рассудительным человеком.

– Что ты этим хочешь сказать? – не унимался Валерка.

– Ничего. Сказал то, что сказал.

Мишка поднял руку, прекращая спор:

– Хорош базарить!

– Мы не базарим, а перетираем тему, – заметил Лешка, стараясь выражаться так, как выражаются матерые рецидивисты в бандитских сериалах.

– А что это за дальние пещеры? – спросил Ник.

Ему объяснили, что они начинаются там, где кончается самая большая пещера подземелья. В этой пещере, пещере камней и теней, нет ничего, кроме камней и теней, там очень причудливо и даже красиво, если днем. А дальше есть еще пещеры, вернее, лабиринты, не выкопанные людьми, а образованные самой природой. Что там находится, неизвестно, но их охраняют солдаты.

– Ясно, – сказал Ник. – Вот туда и пойдем.

– За других решать не надо! – осадил его Мишка.

– А у тебя есть другие предложения?

– Нет. Но, может, остальные не поддержат?

Однако остальные поддержали.

И они отправились в дальние пещеры.

Шли сначала лесом. Над головой высились деревья, над деревьями мерцали звезды и светила луна. Впрочем, Ник понимал, что звезды и луна – не настоящие. Да и деревья тоже, наверно, искусственные, какими они бывают в парниках и оранжереях. Ник помнил, что без солнечного света ничего расти не может, но тут ведь растет. Значит, БГ или те, кто обустраивал с самого начала это подземелье, синтезировали солнечный свет. Можно спросить, так ли это, но Ник не хотел, чтобы его приняли за неуча.

Выбрались из леса, перешли через мелкий ручей.

И вот она, пещера камней и теней, вся усыпанная большими валунами и мелкой галькой. И каждый валун, каждый камень отбрасывал причудливые длинные тени – потому что свет проникал сюда косо; казалось, за камнями кто-то прячется.

Страбыты медленно шли, внимательно глядя во все стороны. Ник был впереди, рядом с Мишкой. Он с удивлением чувствовал, что совсем не боится. Хорошее лекарство вколол ему профессор, надежное. Он посматривал на страбытов, на их напряженные лица, ему захотелось их подбодрить.

– Ничего, пацаны! – сказал он. – Ну, допустим, схватят нас. Не расстреляют же на месте!

– Это неизвестно, – сказал девчонкофоб Женька, который был озабочен больше других, имея две задачи – обходить камни и сторониться при этом рыжеволосой Машки, чтобы не подумали, что он к ней клеится. – Тут люди иногда пропадают насовсем. Куда деваются? Никто не знает.

– Помолчи! – приказал Мишка, не желавший, чтобы страбыты были напуганы этими словами. Да и сам не хотел пугаться.

– Тихо! – прошептал Ник.

Он услышал голоса.

Тенями скользя в тенях камней, страбыты приблизились ко входу в дальние пещеры. Вход был один, а потом шли разветвления. Сейчас здесь проводилась смена караула: командир сменял одного солдата другим и давал остающемуся наставления. Солдат четко отвечал: «Есть!» Командир при этом не говорил ничего нового, а повторял те указания, которые он давал изо дня в день. Нормальной человеческой необходимости в них нет, зато есть необходимость армейская: если не повторять одно и то же, то, во-первых, солдаты могут не запомнить, а, во-вторых, в армии тогда, возможно, просто нечего будет делать.

Командир со сменившимся постовым ушел, а оставшийся сел на плоский камень, поставил автомат рядом, зевнул, оперся спиной о стену и, похоже, вознамерился вздремнуть. Мишку это навело на мысль.

– Пусть заснет. И мы тогда спокойно пройдем.

Стали ждать.

Часовой не шевелился – будто заснул сразу же, как только закрыл глаза.