Как правильно ошибаться. Большая книга мануалов - Марта Кетро

Вам сейчас покажется, что я чего-то не договариваю, – как же так, спросите вы, отчего же ты называешь только шубку, платье, чулки и сапоги, минуя прочие женские вещи – лифчик, трусы с начёсом, шапочку и варежки, ведь холодно же, как же так?

А так, отвечу я вам, а так – ведь он начинал ещё в коридоре, а девушка хотела, чтобы ему было удобно, чтобы он чувствовал, как близко под шубкой у неё сердце, и как вошла, сразу – вот, вот она вся. Вот горячая голая грудь в шерстинках от пушистого вязаного платья, живот, попа холодная, красные коленки в примёрзшем капроне, вот другое всякое – только люби.

И он правда очень её любил, не придраться. Чем меньше на ней было одежды, тем крепче, и её мороженые коленки, и тайные доступные места заводили его до невозможности, и он иногда понимал, что так и помереть недолго на ней, на бесстыднице. С каждой встречей она думала, что сейчас он уже не сможет из неё выйти и останется навсегда, а он думал, что, наверное, сдохнет, но хорошо-то как, господи. И любовь их всё росла, росла с самой ясной осени до тёмной зимы, весь октябрь, ноябрь и декабрь. И Бог её любил тоже, подгадывая с погодой, чтобы жар её тела не успевал остыть, пока бежит от дома до маршрутки и метро, а потом от метро и маршрутки до дома – их единственного настоящего дома, который они как-то у судьбы выпросили или украли.

А потом он, Бог, то ли устал, то ли просто отвлёкся, но стал январь и минус двадцать, а девушка всё бегала и бегала, и вся была огонь, под её ногами снег таял и распускались цветы – крокусы.

Но однажды утром она не смогла встать, потому что у неё отвалилось ползада. Это из анекдота, но на самом деле в её спину, узкую спинку с прелестным прогибом, пушком и ямками над ягодицами, внезапно вонзили раскалённый стальной прут (примерно 8 мм, ГОСТ 2590-88). И боль от этого оказалась страшной, но всё же не горше, чем когда они разъезжались после любви. И она её почти не замечала и плакала три дня вовсе не поэтому.

Потом девушка поправилась, и что случилось дальше, мне неизвестно.

Но я, конечно, уверена, что у них всё сложилось хорошо. А как же иначе?

Маска

Одна Женщина, ужасно деловая для своих тридцати пяти, вступила в романтическую связь с не менее деловым мужчиной. Время от времени они перекраивали расписания так, чтобы освободить четыре часа и поехать вместе в кино. Там они смотрели комедии и лопали попкорн, как подростки. Или шли в парк и подолгу гуляли, изредка осторожно целуясь под фонарями. А в другие дни ходили в ресторан и чинно ели утиную грудку под инжиром. Другие скажут – удавиться от тоски, но Одним Женщинам часто хочется странного. Эта была полностью довольна ситуацией и ценила своего знакомца больше, чем постоянных любовников, на которых времени хватало не всегда, а на него – пожалуйста.

Единственный пустяк осложнял её жизнь.

Не реже, чем дважды в неделю, мужчина звонил по утрам и ласково сообщал, что сегодня вечером у него появилось окно и не встретиться ли им, когда такое дело? Она, даже если была занята, сразу отвечала «да» – потому что у них сложились эксклюзивные отношения, которые не с каждым и нечасто. Она всякий раз готовилась – не бежала к косметологу, как перед важными переговорами (работа дамочки была из модной глянцевой сферы, где внешность имеет значение), но всё же ближе к моменту Х делала маску. Такие, знаете, одноразовые маски с какой-нибудь плацентой овцы, буквально пять баксов за пакетик, а эффект обеспечен часа на три – именно на тот сложный период, когда (и если!) придётся целоваться под фонарём при самом невыгодном освещении.

И она лежала двадцать минут с этой подсыхающей штукой на физиономии, представляя себе вечер и тихонько улыбаясь («а я ему скажу… а он мне… а я ему, а он, а он…»), потом умывалась, раскрашивала посвежевшее лицо, одевалась, набирала его номер, пару минут слушала, вежливо отвечала «ничего страшного» и вешала трубку. Потому что у него внезапно – по экстренным, конечно, причинам – менялись планы. И случалось это примерно в трёх случаях из пяти. Из месяца в месяц.

Дело было зимой, и к марту у этой женщины стала очень хорошая кожа, но нервы ни к чёрту. Она звонила подруге и дрожащим голосом рассказывала, что он опять, а она из-за него свиданку отменила – настоящую свиданку, с сексом! – и уже три недели, как дурочка без подарка, потому что все свободные вечера он бронирует, да не использует.

– Но, понимаешь, у нас настоящая особенная дружба! Если бы мы просто спали, я бы уже давно сказала, что у меня его необязательность во где сидит. А так – нет, не могу, не те отношения. И он же от меня не требует освобождать вечер, просто спрашивает, я сама соглашаюсь, сама и виновата…

В конце концов, подруге надоело слушать однообразные причитания с неизменным рефреном «а я уже маску сделала!» – почему-то именно этот факт превращал обычную приятельскую встречу в тщательно подготовленное Мероприятие, – и она попросила женщину в следующий раз перезвонить не раньше, чем они уже переспят и начнут нормально договариваться.

С тех пор она больше не объявлялась.

Но я, конечно, уверена, что у них всё стало хорошо. А как же иначе?

Молескин

Одна Женщина очень любила свою работу… тут я задумалась, это может быть та же Одна Женщина, что и в предыдущей истории? Пожалуй, нет, та в большой фирме, а эта более самостоятельная и более незащищенная, скорее работающая по договорам, а не сидящая на окладе.

И эта женщина познакомилась с неким человеком, о котором много слышала как о большом специалисте в смежной деятельности. У него было туристическое агентство, а она писала о путешествиях для специализированных журналов и всё время искала идеи. И чаще всего именно его компания предлагала самые интересные поездки, но женщине всё как-то не удавалось с ним подружиться. И вдруг.

Обменялись визитками, и буквально через пару дней он позвонил и пожелал встретиться, обсудить одну мысль, «которая, возможно, её удивит». И добавил, что задаст не совсем приличный вопрос.

Боже, как она ликовала. Только усилием воли сдержалась и не сказала «завтра!», а смогла договориться на конец недели. Она предпочитала получать деловые предложения по электронной почте – так проще сохранять информацию, но понимала значение личной беседы, да и вообще, так давно думала об этом контакте, что не до капризов.

Остаток времени она мечтала. Ну да, как другие женщины мечтают о свиданиях, она грезила о работе – вот он предложит ей написать о сафари… или нет, это слишком просто для их агентства. Участие в археологических раскопках? Паломничество в Тибет? Экстремальная высадка на острова? Она листала профессиональные рассылки, пытаясь сообразить, какие направления сейчас раскручиваются и зачем она всё-таки понадобилась этой компании, где и без того хорошо с рекламой. Но всё-таки конец года, спешное освоение остатков бюджета, планы на новый – мало ли, какой шанс. Ведь «неприличный вопрос» наверняка про деньги: когда речь заходила о серьёзных проектах, потенциальные партнёры не раз пытались выяснить её «финансовые ожидания», не называя своих цифр, потому что осторожничали и прикидывали, как бы не переплатить, но и не спугнуть скупостью. Это была обычная, но увлекательная игра.