Отступница - Уарда Саилло

Мои двоюродные братья исчезли, не забрав меня с собой. Они всего лишь навещали друзей, живущих по соседству, и заодно решили навестить и меня.

Я почувствовала облегчение, но и вместе с тем разочарование. Облегчение, потому что мне не нужно было возвращаться к дяде Хасану и тете Зайне, где я чувствовала себя отверженной. Разочарование — потому что я очень скучала по своим сестрам и брату. Конечно, чудесно, когда тебя любят. Но меня любили чужие люди, а не моя семья. И это повергло меня в печаль.

Именно в день моего триумфа, в Ночь Могущества, когда еще до восхода солнца мне разрешили принять участие в завтраке во время поста, мне стало ясно, что я тут тоже чужая. Все члены семьи Эль-Амим были взрослыми. Я была единственным ребенком в доме. И я не могла забыть, как на меня смотрели остальные, когда я, чтобы доказать свое упрямство, сидела вместе с ними за завтраком — сохором. Они смотрели на меня с любовью и с интересом, как смотрят на любопытное насекомое, которое ни с того ни с сего влетело через окно в гостиную комнату.

Я была не такой, как они, а другой. Я пришла из другого мира. Моя судьба трогала сердца членов этой приемной семьи. Но это была моя судьба, а не их.

Через восемнадцать месяцев приехал дядя Хасан на своей машине. Это был уже не «рено», а другой автомобиль. Он забрал меня с собой. Я сложила свои скудные пожитки, а Захра одела меня в красивое бархатное платье, которое она сшила мне. А затем я попрощалась с ними. Я чувствовала, что никогда больше не вернусь в эту семью. И у меня было предчувствие, что короткое время счастья закончилось.

Я села в машину к дяде Хасану, и мы уехали. Я не оглядывалась назад.

В доме № 23 на улице Рю эль-Газуа, как всегда, царил хаос, Двоюродные братья и сестры грызлись между собой, тетя Зайна приветствовала меня с перекошенным лицом. Я пробежала мимо нее и прыгнула в объятия Рабии. Джабер, Джамиля и Муна обняли меня. Мы представляли собой клубок радости, поцелуев и слез.

— Все, хватит! — сказала тетя Зайна. — Нам нужно уезжать. Снимите с Уарды шикарные шмотки и отдайте ей старое платье.

— Зачем? — запротестовала я. — Это платье специально для меня сшила Захра. Оно очень красивое.

— Вот именно, — коротко сказала тетя Зайна.

Двоюродные сестры сорвали с меня коричневое бархатное платье и через голову натянули выцветшие дырявые лохмотья. Я, правда, отбивалась, но у меня не было никаких шансов.

После этого вся семья отправилась в путь. Дядя Хасан и тетя Зайна со своими восемью детьми шли впереди, на бедре Зайна держала самую младшую, Хафиду, а мои сестры и я шагали следом.

Приблизительно через двадцать минут наш маленький караван достиг конца своего пути. Это было отдельно стоящее здание в промышленной зоне на улице Рю Квед Зиз, на углу авеню Муквауама. Мы по металлической лестнице поднялись к двухэтажному зданию. Над дверью висела вывеска. На ней значилось «Дар эль хаднана» — «Дом-приют». А ниже было написано мелкими буквами по-французски: «Тер де Ом».

— «Земля людей»? — тихонько спросила я Рабию. — Зачем мы сюда пришли?

— Здесь очень хорошие люди, — сказала Рабия. — Они помогают нам, дают нам новые шмотки.

— Мне не нужны новые шмотки. Захра сшила мне платье.

— Тссс, — сказала Рабия, — ты не должна ничего говорить. У них есть совершенно потрясающие вещи. Из Европы.

И тогда до меня дошло. Европа — это же Франция, откуда Т’хами привозил очень красивые вещи, например огромных плюшевых зверей. Я решила поучаствовать в этой игре и не открывать рот.

Мы сели на скамейку в комнате ожидания рядом с другими людьми, пришедшими раньше нас. С нами поздоровался мужчина в солнцезащитных очках и с изуродованными руками. Позже оказалось, что его зовут Абдулла и что он — директор этого дома. За его темными очками скрывались глазные яблоки без зрачков: Абдулла был слепым.

Я очень удивилась, что тут работают инвалиды. До сих пор я видела калек только на улице. Они сидели на корточках и просили милостыню, или же ездили по неровным улицам на чем-то вроде гладильных досок на роликах, отталкиваясь от земли руками.

Этот инвалид из «Тер де Ом» вовсе не был нищим. На нем были джинсы и кроссовки, и он производил впечатление очень уверенного в себе человека. Я казалась себе пришелицей из другого мира и с изумлением рассматривала этого человека с искалеченными руками.

Джамиля толкнула меня локтем в бок.

— Закрой рот! — прошипела она.

Я быстро закрыла рот.

Нас вызывали по очереди одного за другим. Какая-то женщина выходила в комнату ожидания, вызывала одного из детей и исчезала с ним в другой комнате. Вскоре дети возвращались с пластиковыми пакетами в руках.

Дверь снова открылась.

— Уарда! — вызвала женщина и огляделась.

— Здесь, — робко сказала я.

— Иди со мной, — сказала женщина, — сейчас твоя очередь.