Дитя клевера - Аманда Проуз

– Именно потому, мама, что я уже взрослый мужчина, я и понял, что люблю эту девушку! И она станет моей женой во что бы то ни стало!

– Никогда! Слышишь меня?! Никогда и ни за что!

– В самом деле? И как же ты собираешься помешать мне?

Соломон расправил плечи и выпрямился. Упрямо вскинул подбородок. Пусть мать видит, что он – настоящий мужчина и это – его выбор! Его жизнь, в конце концов!

Какое-то время Вида обдумывала свой ответ.

– Есть много способов, Соломон, остановить тебя! Не сомневайся! Или ты думаешь, что папа стал бы тем, кем он есть, занимал бы столь важное положение, если бы всегда и везде оставался душкой?

– Так ты нам угрожаешь, мама?

– Никаких «нас»! Я угрожаю исключительно тебе! И повторяю еще раз! Этому безумию следует положить конец, причем СЕЙЧАС! Прямо СЕЙЧАС! – Вида со всего размаха стукнула рукой по дивану.

Сол еще никогда не видел мать в таком состоянии. Она никогда не выходила из себя, а тут… Это встревожило его.

– Ради всех святых! Что за крики с самого утра в этом доме?

Мать с сыном даже не услышали, как в маленькую гостиную вошел полковник Арбутнот. На ногах у него были мягкие кожаные шлепанцы, он все еще пребывал в шелковой пижаме.

Вида сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Доброе утро, Авраам! Проходи, пожалуйста! Присоединяйся к нашему разговору. У нас с твоим сыном развернулась самая настоящая дискуссия, увлекательная дискуссия на тему, может ли такой человек, как он, жениться на какой-то безграмотной девчонке, дочери местной кухарки! Представляешь?

Последние слова Вида уже просто выкрикнула, снова поддаваясь очередному наплыву эмоций.

Арбутнот-старший молча обозрел жену и сына, энергично протер глаза, чтобы окончательно проснуться. Совсем неурочное время для столь серьезных дебатов!

– Да, но, если мне не изменяет память, твоя мать тоже была поварихой…

Вида взвилась как ужаленная и тут же обрушила свой гнев уже на мужа:

– Да, была! Спасибо, что напомнил мне об этом! Да еще при сыне! И потому я как никто знаю, как в определенных кругах относятся к выходцам из низов. И если ты думаешь, что я, потратив всю свою жизнь на то, чтобы быть принятой на равных и стать достойным членом такого могущественного семейства, как Арбутноты, ради чего я работала над собой годами, всю свою жизнь, если быть точной, так вот, если ты думаешь, что я позволю нашему единственному сыну отбросить нас снова назад, туда, с чего я начинала… и все ради какого-то сиюминутного увлечения, ради какой-то побрякушки, то ты глубоко ошибаешься! Совсем не такое будущее я планировала для своего сына! И я не потерплю, чтобы кто-то помешал моим планам! – Вида поднялась во весь рост и, слегка пошатываясь на своих высоченных каблуках, направилась к дверям, бросив по пути: – Я позавтракаю у себя в будуаре!

Отец и сын безмолвно уставились на то место на диване, где она только что восседала.

– С тобой все в порядке, сынок?

Сол слегка пожал плечами и кивнул.

– Более или менее…

– Тем не менее, Сол, в чем-то мама права! Немного поразвлечься – это одно дело! Но ты еще слишком молод, неопытен, чтобы всерьез задумываться о женитьбе.

Полковник подошел к дивану и сел рядом с Солом, потом ласково погладил его по спине.

– Но я люблю ее, папа! Я правда люблю ее! Она – необыкновенная девушка! И такая красивая!

Полковник легонько потрепал сына по загривку.

– Сынок! Если бы я женился на всех девушках, в которых в свое время влюблялся, то сейчас у меня был бы целый гарем жен. И даже если бы каждая из них доставляла мне вдвое меньше забот, чем твоя мама, я бы все равно сошел с ума или помер бы от непосильных тягот семейных уз.

День тянулся невыносимо медленно. Но вот спустя каких-то восемь часов Сол уже занял свой пост в конце Нэрроу-стрит, хотя, по всем прикидкам, Дот должна была появиться еще только через час. Наконец она пришла, и он мгновенно заключил ее в объятия, крепко сцепив кольцо рук, и так держал до тех пор, пока кольцо не разжалось само собой.

– Ну как дома? – спросил он, страшась самого вопроса. Прошло уже несколько недель после той злополучной ссоры Дот с отцом, когда он ударил дочь. Но обстановка в доме оставалась по-прежнему напряженной. Дот старалась улизнуть из дома незаметно, выжидала, пряталась, чтобы лишний раз не попадаться отцу на глаза.

– Плохо! Все без перемен!

Сол понимающе кивнул и взял ее за руки.

– Докладываю! Если это только послужит тебе каким-то утешением… Мои родители тоже все знают про нас с тобой, и моя матушка… она просто взбесилась… немного. Но я надеюсь, что все образуется в конце концов…

– Какое же это утешение, Сол? Не понимаю! Не понимаю, почему все вокруг так настроены против нас! И как в таком случае мы можем быть счастливы, если делаем наших близких несчастливыми?

– Вот тут я с тобой категорически не согласен! Мы не делаем ничего плохого, ничего такого, чтобы чувствовать себя несчастливыми! Проблема не в нас! Проблема в них самих…

– Возможно, ты и прав, Сол. Но в реальности все обстоит иначе. Вот, к примеру, идет дождь. Кричи себе сколько угодно, что ты не веришь в то, что это дождь, а он себе как шел, так и будет преспокойненько идти. Хоть уписайся от злости…

– Ну на Сент-Люсии можно писаться прямо под дождем, без ограничений! Там же всегда тепло. Не дождь, а приятный летний душ прямо с небес. Грозы и штормы нам не страшны, верно? А дождь мы с тобой переждем! Дождемся в конце концов, чтобы снова выглянуло солнышко.

– Красиво говоришь!

– Оно и в жизни будет красиво! Поверь мне! Не хочу, чтобы мы с тобой предавались унынию! Достаточно с нас и мрачных физиономий наших родителей! Давай настроимся на лучшее и будем верить в то, что все у нас получится…

Сол указательным пальцем слегка приподнял подбородок Дот.

– Договорились?

– Да!

– Ты – моя девочка!

– Мне нравится быть твоей девочкой!

– Вот и замечательно! Тем более что я не собираюсь расставаться с тобой…

Заступив на смену, Дот занялась сортировкой пуговиц. Откручивала банки с пластиковыми крышками и высыпала их содержимое на небольшой металлический совок, а потом раскладывала пуговицы, в зависимости от их размера, по ячейкам на витрине. Она делала эту работу автоматически, а мысли ее в это время витали далеко от галантерейного отдела универмага «Селфриджез».

– С тобой все в порядке, Дот?

– Ах, если бы, Барбара!

– А что стряслось? Видок у тебя – краше в гроб кладут…

– Зачем ты разболтала про меня и Сола своей тетке?

Барбара задрала голову вверх, словно надеясь найти нужный ответ где-то на потолке. Потом задумчиво пожевала кончики своих волос.