Новости. Инструкция для пользователя - Ален де Боттон

«…довольно облачно и тепло, ночь на большей части территории пройдет без осадков, лишь кое-где возможен слабый дождь, вероятнее всего, на востоке…»

Обычно мы обращаем на погоду мало внимания. Она ведет себя, как ей вздумается, а потому сама остается вне новостей. Редко кто из нас долго смотрит на небо. Мы, разумеется, не следуем примеру Джона Костебла, который в 1821–1822 гг. каждый день проводил несколько часов на склонах Хэмпстед-Хит, пристально наблюдая за небом. В результате появились 150 точных и потрясающих акварелей, рисунков и картин маслом, отображающих парообразные формы, проплывавшие над его головой. Сам процесс художник с любовью назвал «небоведением».

Наши глаза привычно сфокусированы на человеческой драме под облаками: кто получил новое назначение, цена каких акций или облигаций может пойти вверх, как будет разрешен бюджетный кризис. Происходящее над нашими головами в атмосфере каждый день сводится до одного или другого штампа, любимого синоптиками, в своем наивном стремлении к упрощению происходящего в небесах, не отстающих от новостных репортажей, которым не под силу передать сложность существования.

2.

«…Снеговой фронт в настоящее время движется на северо-восток, угрожая 20 штатам и 160 миллионам их жителей, оказавшихся на его пути…»

А потом наступает день, когда природа привлекает к себе наше рассеянное внимание каким-нибудь мощным разрушительным эксцессом: торнадо, наводнением, бураном, цунами или иным апокалипсисом местного значения.

Джон Констебл, «Изучение облаков». 1821 г.

В случае вышеуказанного снежного фронта синоптики сумели обеспечить надежный прогноз территории, которую он затронул. В Национальном метеоцентре суперкомпьютер «Ай-би-эм пауэр семь» с производительностью миллион миллиардов вычислений в секунду сумел точно рассчитать границы стихийного бедствия, хотя, как и другие эксперты, не смог предсказать, с какой силой природа обрушится на человека.

В итоге закрылись семь международных аэропортов, были отменены или задержаны восемь тысяч рейсов. Прекратилось железнодорожное сообщение. Закрылись школы. Многие населенные пункты из-за обрывов линий электропередач остались без света.

Губернатор Нью-Джерси появился на экранах телевизоров и объявил буран «надвигающейся катастрофой». А мог бы еще и сказать, что буран идет на человека войной, и победа, пусть и на короткое время, останется за ним.

3.

«…Жители Норт-Канаана, штат Коннектикут, многие с маленькими детьми, в первые часы остались без света, и спасателям пришлось эвакуировать их в расположенные поблизости мотели, где они пока и остаются…»

Жизнь в чем-то всегда чрезвычайные обстоятельства, но наша борьба с ними обычно тщательно скрывается. Наши тревоги бушуют внутри, тогда как снаружи мы можем улыбаться и уверять, что все у нас хорошо. Буря временно прерывает этот фарс. Слыша ревущий за окнами ветер, мы позволяем себе волноваться, и, что более важно, тревога может помочь сосредоточиться на чем-то важном, реальном и (каким бы странным это ни показалось дорожным бригадам, пытающимся расчистить проезжую часть) относительно простом: действительно, несравненно проще копать, спасать, помогать и возвращать к жизни, чем принимать вызовы более спокойных, ничем не примечательных дней, когда мы остаемся один на один с необходимостью принять решения, которые должны позволить жить, любить, воспитывать здоровых детей и не тратить попусту наши короткие жизни.

Природный катаклизм позволяет нам восстановить и укрепить связь с другими людьми. В обычные времена мы не можем представить себе, что происходит у них в головах, но буря пробуждает в нас чувство общности. Обычно наше мнение о других формируется по новостным выпускам, и может создаться впечатление, что вокруг одни убийцы и педофилы, однако во время того же бурана оно рассеивается. И люди помогают бездомным собакам, кормят горячим супом замерзающих и выталкивают из сугробов чужие внедорожники. Среди многих квадратных миль полярной белизны человеческое участие обретает особую важность. Мы становимся гораздо терпимее друг к другу, и, как бывает после выпивки, ощущение такое, будто мы готовы любить всех.

4.

«…Особенно много снега выпало рядом с национальным лесным заповедником Аллеени, а также на Дубойс и Слиппери-Рок…»

Есть определенная поэтика в названиях далеких уголков страны, о существовании которых мы, возможно, даже не подозревали. В голову приходят пасторальные образы: разбросанные по округе фермерские дома, водонапорные башни, ярко окрашенные амбары… давний образ жизни, когда люди разбирались в домашних животных, сажали цветы, никуда не торопились, так разительно отличающийся от нашей невежественной, полностью полагающейся на технику городской жизни.

5.

«Официальные лица объявили, что погодные условия привели к полному закрытию аэропорта. Ранее удавалось поддерживать в рабочем состоянии только одну взлетно-посадочную полосу, потом повалил такой сильный снег, что сотрудники, занимающиеся очисткой летного поля, перестали видеть друг друга».

Все перевернулось с ног на голову. Самолеты, которые обычно парят на высоте 35 000 футов, теперь выстроились на земле, укрытые толстыми снежными одеялами. Летчик устраивает шоу, пытаясь откопать лопатой «Аэробус-320». Электричество отключается в штаб-квартире страховой компании, и обычно сдержанные клерки выходят на улицу и лепят снеговиков. После того как в роскошном отеле замерзают трубы, гости меняют уединенную роскошь номеров на веселую компанию на ближайшем катке.

Самолет, который не может взлететь.

Природа ставит нас на место. Нам не нравится, если кто-то другой указывает, что мы – никто, но когда то же самое говорит нечто огромное, никакого унижения мы не испытываем. Наше эго, такое чувствительное, если возникает необходимость сравнивать себя с другими людьми, возможно, даже ощущает облегчение, когда нас унижает сила, несравненно более могучая, чем любое человеческое существо.

В прошлом нас ставила на место угроза божественного. Боги подавляли нашу гордыню и громовыми голосами напоминали, что мы вышли за рамки дозволенного. В наш мирской век эти функции перешли к природе, особенно к так называемой «плохой погоде», а новости сообщают о «наказании» миру. Изобары и холодные фронты напоминают нам, что мы – при всех наших умных машинах и изощренном уме – все еще слабаки и временами вынуждены просто сдаться на милость погоды. Мы раздражаемся и жалуемся, но у нас нет других вариантов, кроме как смириться с навязанным нам метеорологическим шабатом.