Самое время для новой жизни - Джонатан Троппер

По молчаливому согласию мы решили не сообщать Элисон, что творится в комнате. Утреннее светопреставление она наблюдала, как и все мы, и, я думаю, представляла себе масштабы бедствия, но свидетельства очевидцев все равно могли ее расстроить.

– Как он? – спросила Элисон, когда мы вернулись в логово похитителей. Она свернулась калачиком в углу большого бордового дивана и маленькими глоточками пила из кружки горячий сидр. На огромном кожаном диване Элисон, одетая в футболку и леггинсы, казалась совсем девочкой. Мне захотелось взять ее – маленький живой комочек – и обнять. Вместо этого я отпил сидра из ее кружки и сел рядом на пол.

– Спит, – ответила Линдси. – Если повезет, проспит до утра.

– Хорошо, – сказала Элисон тихо и крепко обхватила пальцами горячую кружку, будто пытаясь согреться. – Посмотрим, что на “Эйч-Би-О”?

Я взял пульт со стеклянного чайного столика, нажал на кнопку. И вот он, Джек, с бутафорской окровавленной раной на переносице, взобравшись на багажный транспортер в переполненном аэропорту, стреляет из пистолета – первые сцены “Западни”, безнадежно средненького, но весьма кассового фильма, в котором Джек снялся после сумасшедшего успеха “Голубого ангела”. Двое злодеев бегут вниз по лестнице, двое других – вверх. Джек стремглав бросается в погоню, перемахивает через груду чемоданов, мчится, расталкивая массовку. Останавливается на мгновение, чтобы поднять сбитую с ног девчушку, подает ей оброненную куклу, сверкает широкой белозубой улыбкой: “Вот, держи”. Разворачивается и продолжает погоню, несется вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

– Тогда на съемках он повредил колено, – проговорила Элисон монотонно, как зачарованная глядя на экран. – Настоял, что в кадре сам будет спрыгивать с транспортера, подвернул ногу и неделю лечился, пришлось даже приостановить съемки.

– Помню, – сказал я, – Джек всегда уважал Джеки Чана, потому что тот сам выполнял свои трюки.

– Харрисон Форд тоже, кажется, что-то повредил, снимаясь в “Беглеце”? – спросила Линдси.

– Ага. Спрыгнул с автобуса вроде бы и получил травму, – подтвердил я.

– Ну-ка, от Харрисона Форда до Джека Шоу за четыре фильма. Не считая того, где они вместе играли, – предложила Линдси.

– Легко, – ответила Элисон. – Харрисон Форд снимался с Энн Арчер в “Играх патриотов”, Энн Арчер – с Майклом Дугласом в “Роковом влечении”, Майкл Дуглас – с Энди Гарсиа в “Черном дожде”, а Энди Гарсиа – в “Голубом ангеле” с Джеком.

– Здорово, – похвалила Линдси. – Но я могу за три.

– Валяй.

– Харрисон Форд с Джеймсом Эрлом Джонсом в “Играх патриотов”.

– И “Звездных войнах”, – вставил я.

– Точно, – согласилась Линдси, – Джеймс Эрл Джонс с Эриком Робертсом в “Лучших из лучших”, а Эрик Робертс снимался в “Западне”.

– От Джулии Робертс до Джека за три фильма, – задал задачку я.

– Это уж совсем для дилетантов, – сказала Линдси. – Джулия Робертс с Джоном Малковичем в “Мэри Райли”…

И пошло-поехало. Мы засиделись до позднего вечера: играли, болтали, предавались воспоминаниям, прихлебывали горячий сидр, и успокаивающее сине-зеленое свечение телеэкрана согревало нас будто горящий камин. С пола я переместился к Линдси и Элисон на мягкий диван, и скоро мы трое вперемешку с разбросанными подушками, под толстым вязаным пледом, который нашелся рядом в корзине, представляли собой нечто бесформенное. Запах кожаной диванной обивки смешивался с ароматами сидра и женского шампуня. Я закрыл глаза, откинулся на спинку, впитывая мирные запахи и звуки, окружавшие меня, и впервые за долгие годы почувствовал, как время наконец, пусть ненадолго, замедлило бег. И вот мы принялись клевать носом, но подниматься в спальню никому не хотелось, мы прижались теснее друг к дружке под одеялом, как трое новорожденных щенков, чувствуя себя в тепле и безопасности от близости другого. Уже много месяцев мне не спалось так сладко.