Я - необитаемый остров - Наташа Маркович

В общем, не трахают потому, что прыщи, а прыщи потому, что не трахают.

Родители. Да. Родители, конечно, интересные. Вежливые, как минимум. Живут в квартире на Кутузовском, обставленной с большим, хотя и несколько старомодным вкусом. Являются профессорами, большими умницами. Приняли меня вполне благосклонно, не быковали, экзаменов на мастерство ведения домашнего хозяйства не устраивали. Ну и то слава богу! В процессе ужина разговорились, даже, кажется, понравились друг другу. Я, по крайней мере, понравиться очень старалась, и мне кажется, это отчасти удалось. Большого восторга, конечно, не было, скорее все прошло манерно и суховато, но не плясать же им от радости – они впервые меня видят. Да еще я – сноха! Кто их любит, снох-то?

– Не обольщайся, – опустил меня на землю Юра, лишь мы вышли за порог, – они таких, как ты, на завтрак хавают. Просто я их выдрессировал, чтобы они моих девушек не трогали. Знают, что со мной лучше не связываться.

– Каких это «таких, как я»? «Девушек» я проглотила, но запомнила.

– Не из своего круга.

– А какой круг?

– Умные, образованные, вежливые, продуманные притворы. Такой была моя первая жена. Я тебе рассказывал. Все в нашем браке было необыкновенно правильно и тоскливо. Мы расстались, и с тех пор я завязал. Встречаюсь только с нормальными непосредственными дурочками типа тебя. Родители скрипят зубами, но ничего поделать не могут. И перевоспитывать меня уже слишком поздно.

– Дурочками…

– Да не обижайся, я не в плохом смысле. Но ты же растяпа. К тому же по степени несуразности ты уже всех моих предыдущих обошла. Поздравляю. Тебе ведь важно быть лучшей и первой, да?

– Ну, да. Но не в несуразности же!

– Боже! Ну, хочешь, я это назову неординарностью?

– Это намного приятнее.

– Поздравляю, Мисс Неординарность!

– Спасибо.

Все же меня это задело. Ну да, есть у меня такая потребность – первой быть, лучшей и не как все. Всем все доказать. Я думала что уже почти справилась с этим, а оказывается, все по-прежнему на поверхности и открыто для обозрения окружающих.

– А они тебе помогали, когда ты уже взрослый был? – выплыл у меня полупрофессиональный вопрос. По отношениям с родителями многое можно понять о человеке. К тому же я все ищу закономерности между тем, как родители помогали ребенку после школы, и тем, во что он вырос в плане успешности, финансовой и просто человеческой. Мне лично это интересно.

– Они дали мне хорошее образование. Для них, к сожалению, важнее не мое счастье, а то, чтобы я соответствовал. Вернее нет, не так. Они конечно же хотят, чтобы я был счастлив, но у них свои представления о счастье.

– А отношения у вас больше теплые и неформальные или официальные?

– По-разному, – довольно равнодушно ответил Юра. – Не очень-то они довольны мной. Не по проложенной колее пошел. А теперь у них вообще клин… Не разговаривали со мной неделю. Потом, правда, позвонили, пригласили в гости.

– Почему не разговаривали?

– Так ведь я женился на девушке, которая никак не вписывается в общепринятые нормативы моей семьи? Знаешь, сколько они мне по этому поводу крови выпили – родственники мои.

– Ты это сделал назло им или чтобы тебе самому веселее было? – неожиданно для самой себя спросила я.

У Юры расширились зрачки, он очень внимательно посмотрел мне в глаза и погрузился в раздумья.

И вот тут меня осенило! Да он просто все это подстроил для того, чтобы родителям, а может, и себе назло сделать! Специально показывает меня как свою жену, самоутверждается и доказывает себе и окружающим, что он взрослый мальчик и может поступать наперекор родителям. Вот это да! В его-то возрасте! Взрослый, состоявшийся дядя и все еще родителям что-то доказывает. Бог ты мой! Впрочем, некоторых это и до старости не отпускает.

Поэтому именно на полгода, именно я – не такая, какую хотели бы видеть родители. Поэтому-то я и превзошла всех его бывших подруг своей неформальностью, которую он назвал неординарностью. О, черт!

Получается, что я ему нужна была именно для этого, а полгода пройдет, и он дальше двинет на поиски новой рекордсменки в «неординарности».

Вот это, это… Блин, у меня даже слов не хватило!

Я задрала голову вверх и уставилась в потолок машины, чтобы слезы закатились обратно и Юра их не увидел.

Кошмар. А я такая счастливая была еще несколько минут назад. Почему всегда все так стремительно рушится? Он сам-то, интересно, это понимает или нет? Осознанный ли это поступок, или он не догадывается о том, что им движет?

О чем он сейчас думает? Не похож он на злодея, желающего злостно использовать меня в корыстных целях. Наверно, просто не понимает. А для меня все так очевидно стало – словно молния осветила все окрестности и картинка сложилась.

Юра погрузился в задумчивость. Сто раз видела эту картину. Сейчас бы вопросов десяточек-другой – и он все поймет – и причину поступка, и случай, в результате которого он принял решение делать все наперекор. Но я этих вопросов не задам. Он меня не уполномочил. У меня профессиональная этика. А может, просто я боюсь услышать правду от него самого? И боюсь обидеть, поссориться.

В любом случае – пусть сам думает, не маленький.

– Я подумаю на эту тему, – сказал Юра.

– Хорошо.

На самом деле думать придется и мне тоже. Меня используют, и это обидно. Но ведь он не перестал мне нравиться? Кажется, нет. Только появилась легкая жалость к нему, ибо я увидела брешь в его железобетонном образе.

Однако такое открытие не могло не повлиять на мое отношение к нему. Меня все же переклинило от обиды, и я, конечно, начала зубоскалить и огрызаться. Еще одной причиной для этого послужила грядущая ночь. Мы все-таки в одной квартире живем, и это будет по-дурацки – спать в разных комнатах, после сегодняшнего утреннего пересыпа. С другой стороны – что от того, что мы вместе, у нас свободы выбора нет – с кем спать, например? Спать или не спать вместе? Получается, мы в ловушке. Мне-то она, свобода сексуальная, не нужна особо – я все равно когда влюбляюсь, других мужчин перестаю как сексуальные объекты воспринимать и готова быть рядом с избранником, как приклеенная намертво. А вот мужчине без нее каково, без свободы этой? Ему же надо отдаляться периодически, отдыхать, переосмысливать. Мужчины без свободы болеют и хиреют.

А по сути, именно сегодня создаются стандарты поведения некоего правила нашего маленького общежития.

Я не знала, собирается ли он провести эту ночь со мной, а спросить напрямую не могла, чтобы не показывать заинтересованности. Вместо этого я начала демонстрировать незаинтересованность. Это все из-за страха. Страха быть отверженной, ненужной. Господи, справлюсь ли я когда-нибудь со своим неудачным прошлым?

Каждый раз, когда мне нравится мужчина, я, взрослая и умная женщина, снова и снова превращаюсь в неуверенного гадкого утенка с маленького чусовского двора, смешного и нелепого, вызывающего лишь сочувствие. И нет никакой возможности это исправить. Каждый мой смелый поступок по отношению к мужчине – всегда подвиг. Всегда преодоление себя и своих страхов.