Улыбка женщины - Николя Барро

Я уже заметила легкий акцент у своей собеседницы, но до сих пор объясняла это ее преклонным возрастом.

— Вы не ошиблись, — кивнула она. — Я американка. Но в Париже живу целую вечность. А вы, деточка, что вы собираетесь делать в «Куполь»? — неожиданно поинтересовалась она.

— О… — Я почувствовала, как покраснело мое лицо. — Я встречаюсь там… кое с кем.

— Да? — переспросила она. — И что, он симпатичный?

Переходить сразу к делу, не смущаясь, — в этом состояло одно из преимуществ ее возраста.

Я рассмеялась и прикусила нижнюю губу:

— Да… наверное, да… Он писатель.

— Боже мой, писатель! — воскликнула старушка. — Как интересно!

— Да, — согласилась я, не вдаваясь в подробности своего свидания. — Я тоже заинтригована.

Попрощавшись с миссис Динсмор — Лиз, — которая напоследок пригласила меня на бокал шампанского («В любом случае вам не помешает выпить бокал шампанского со старой перечницей», — добавила она, подмигнув), я еще несколько секунд постояла возле белого камня.

— До свидания, папа, — прошептала я. — У меня такое чувство, что завтра будет особенный день.

И это оказалось правдой.

Я стояла в очереди, начинавшейся сразу за стеклянными дверями. «Куполь» оставался излюбленным местом встречи парижан, даже если он и не принадлежал к числу моих любимых заведений. Легендарный ресторан с красным тентом был известен как самый большой в Париже и располагался на оживленном бульваре Монпарнас. И не только туристы устремлялись в его двери. Здесь устраивались бизнес-ланчи и отмечались праздники. Несколько лет назад в танцевальном зале стали проводить по средам вечера сальсы. Но теперь эта волна, по-видимому, пошла на спад. Во всяком случае, рекламные плакаты исчезли.

Немного продвинувшись в очереди, я вошла внутрь и сразу окунулась в оживленный гул. Официанты с огромными серебряными подносами бегали вдоль длинных рядов накрытых белыми скатертями столов, над которыми выгибались величественные своды. И хотя никакого купола[22]здесь не было, зал с зелеными колоннами и подвешенными под потолком лампами в стиле ар-деко впечатлял. Жизнь била ключом. Гости, казалось, чтили девиз этого места: «Устроить себе спектакль». Я давно не бывала здесь и сейчас с восторгом смотрела на эту суету.

Посетителям, не зарезервировавшим столики, вежливый администратор раздал красные карточки и попросил их подождать в баре. На карточках были написаны фамилии великих композиторов. Вскоре возле бара появился молодой официант, который явно с удовольствием, как конферансье в цирке, поминутно выкрикивал: «Бах, столик на двоих, пожалуйста!», «Чайковский, на четверых, пожалуйста!» или «Дебюсси, пожалуйста, на шестерых!» И каждый раз кто-нибудь из ожидающих поднимался и его проводили к свободному столику.

— Здравствуйте, мадемуазель, вам забронировано место? — деловито осведомился администратор, когда подошла моя очередь.

Молодая женщина взяла у меня пальто, протянув мне гардеробный номерок.

— Да, у меня здесь встреча с месье Андре Шабане, — кивнула я.

Администратор заглянул в свой список.

— Ах да! Столик на троих. Секунду, пожалуйста!

Он сделал знак официанту. Пожилой мужчина с короткими седыми волосами с улыбкой сказал мне:

— Пройдемте, пожалуйста, мадемуазель.

Я кивнула, сердце мое забилось. Через полчаса я увижу Роберта Миллера, который, если верить его письму, «будет счастлив со мной встретиться».

Я пригладила свое платье. То самое, зеленое, из романа, в нем я на той фотографии, которую выслала Миллеру в письме. Я все продумала.

Внезапно официант остановился перед выложенной деревянными панелями нишей.

— Прошу!

Андре Шабане тут же вскочил, чтобы поприветствовать меня. На нем был костюм, белая рубашка и элегантный темно-синий галстук.

— Мадемуазель Бреден! — воскликнул он. — Рад вас видеть. Садитесь, пожалуйста. — Оставаясь стоять, он указал мне на свободное место за столом.

— Благодарю.

Официант чуть подвинул покрытый белой скатертью стол с уже стоявшими на нем бокалами, чтобы я могла пройти и опуститься в кожаное кресло.

Андре Шабане тоже сел.

— Что будете пить? Может, шампанского по такому случаю? — улыбнулся он.

Я почувствовала, что покраснела, и мне стало неловко оттого, что он тоже это заметил.

— Подождите, пожалуйста, — одернула я его, плотно прижимая к коленям сумочку. — Хотя шампанского было бы действительно неплохо.

Он скользнул взглядом по моим обнаженным рукам и снова посмотрел мне в лицо.

— Вы прекрасно выглядите, если позволите заметить. Это платье сидит на вас потрясающе, оно подчеркивает цвет ваших глаз.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Вы тоже неплохо выглядите.

— Ах, — Андре Шабане сделал знак официанту, — вы же понимаете, что сегодня я играю роль второго плана. — Он обернулся: — Два шампанских, пожалуйста!

— Мне казалось, что сегодня именно я второстепенный персонаж, — возразила я. — В конце концов, это я оказалась здесь, так сказать, «совершенно случайно»!

— Посмотрим, — ответил месье Шабане. — Во всяком случае, не хватайтесь пока за сумочку, ваш автор будет не раньше чем через четверть часа.

— Вы имели в виду вашего автора, — поправила я, отложив сумочку в сторону.

— Наш автор, — улыбнулся Шабане.

Официант принес шампанское и протянул нам меню.

— Спасибо, мы ждем еще одного гостя, — сказал месье Шабане.

Он взял бокал и поднял тост за мое здоровье. Мы чокнулись. Шампанское оказалось ледяным. Я сделала большой глоток и почувствовала, как напряжение проходит, сменяясь радостным возбуждением.

— Еще раз спасибо, что все устроили, — сказала я Шабане. — Честно говоря, я страшно нервничаю. — Я поставила бокал на стол.

Андре Шабане кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Понимаю. Я, к примеру, большой поклонник Вуди Аллена. Одно время я даже начал играть на кларнете, только потому, что это делает он. — Шабане засмеялся. — К сожалению, мое новое увлечение не всем пришлось по вкусу. Соседи барабанили в потолок, когда я занимался. — Он сделал глоток и пригладил рукой белую скатерть. — Ну а потом Вуди Аллен приехал в Париж, чтобы дать концерт вместе со своим стариковским джаз-бэндом. Был арендован зал, где обычно выступают большие оркестры с классической программой, и мне удалось купить билет на место в пятом ряду. Как и все остальные, я пришел туда не ради музыки. Честно говоря, Вуди Аллен играет не лучше любого среднего музыканта из кабачка на Монмартре. Но видеть этого дедушку с близкого расстояния, слышать, что он говорит, — особое удовольствие. Вот что мне было интересно. — Он наклонился через стол и обхватил рукой подбородок. — Но одно до сих пор меня бесит… — Тут он замолчал, а я допила свое шампанское и тоже подалась вперед.