Капсула для копирайтера - Антон Бильжо

У Третьяковского от выпитого по-прежнему немного кружилась голова. Ненавистный скафандр лежал на заднем сиденье. Уже стемнело. Старец в цилиндре и сельджук, одетый на сей раз в японский халат, похожий на тот, что носят гейши, раскрывали перед ними створки украшенных императорскими вензелями ворот. Maserati зарычала, стартанула и выскочила на волю.

– А что? Ты против?

– Нет, просто можно было меня предупредить.

– Ты же ни разу там не был, – лукаво улыбался снова всем довольный Петр.

– Не был.

– Ну, вот и отлично. Перед полетом придешь в норму.

– А что с полетом? Они об этом ни слова не сказали.

– Чего говорить, когда все договорено. Успокойся, Герман. Отлично прошло.

Он вытащил из внутреннего кармана своего дорогого приталенного кожаного пальто со стоячим воротником в стиле Хэмфри Богарта сигариллы Café Creme.

– Будешь? Сегодня можно.

Герман хмыкнул и взял. Магнитский дал ему прикурить от мягко звякнувшей золотой Zippo.

– А что это была за девушка в костюме дракона? – спросил Пророк, затягиваясь. – Куда она потом делась?

Петр пожал плечами:

– Я ее не знаю. Знакомая магистра. Мало ли у него знакомых.

– А Клеопатра?

– Жена.

– Публичный дом какой-то.

– Да, он любит женщин.

– И девочка?

– Не настолько. – Богарт улыбнулся. – Девочка – его дочь. Он в ней души не чает. Надеется, что она когда-нибудь напишет «Сергиаду» – его жизнеописание с элементами панегирика.

Они выехали из Upper Village, свернули на знакомое Герману Симферопольское шоссе. Обычно в этот предзакатный час на него наваливалась мохнатая удушливая тоска, но сегодня роскошный вечер искрился лучиками фонарей, празднично переливался рыжевато-зеленоватыми агатовыми оттенками, бензиновые масла связывались в тонкие сочетания, оттенявшие похолодевший студенистый воздух, как плесень оттеняет сыр.

Герман думал, что, в принципе, не против поездки на Гоа. Столько всего слышал об этом месте. «Все уже перебывали», – сама собой сложилась фраза, словно ему надо было перед кем-то оправдаться. Перед кем же?

Ответ пришел сам собой. Катрин должна была по приезде из Парижа узнать, что, пока она там развлекалась, он потерял работу, безвылазно сидел дома, чуть не сошел с ума, едва не покончил с собой… Она должна была понять, как он страдал, и ужаснуться собственной жестокости. Поездка на Гоа смешивала все карты, но с другой стороны, это могло выглядеть и как жест отчаяния. Человек, который едет в солнечный край один, погружается в еще больший ад одиночества. Но достаточно ли тонка Катрин, чтобы это осознать? Наверняка подумает, что он поехал развлечься и завести любовницу.

– Ну и как там? – спросил Герман у человека, похоже, действительно становившегося его другом.

– Где?

– На Гоа.

– Ой, замечательно, Герман. Похоже, знаешь на что? На компьютерную игру, в которой ты можешь полностью сменить роль. Стать кем хочешь. Переодеться на местным рынке в какого-нибудь бедуина, не знаю… в кочевника. Никто никогда не поймет, что у тебя куча денег. Или наоборот. Голову выгружает полностью.

В машине вдруг заиграла индийская музыка.

– Открой сознание. И наслаждайся жизнью.

Запахло сандаловыми палочками. Неужели они тоже включаются с руля?

– Кстати, девушки симпатичные там есть? – поинтересовался Герман.

– Девушки? – Петр покачал головой. – Есть красивые… Но тебе нужно думать о здоровье.

Пророк затянулся и выпустил колечко в сторону Петра:

– Не беспокойся.

– Я не беспокоюсь, но не забывай, что это рабочая командировка…

Они замолчали, слушая слова мантры любви и нежности: