Лепестки на ветру - Вирджиния Клео Эндрюс

Занятия заканчивались в три. Девочки могли поиграть пару часов до ужина, который начинался в половине шестого. Все ученицы носили форму, у каждого класса был свой цвет. Кэрри была в третьем классе, их формой было платье из желтого сукна с белым изящным фартуком. Кэрри очень не нравился желтый цвет. Желтый для нее, так же как для меня и для Криса, был цветом всего того, что мы не могли ИМЕТЬ, когда были заперты. От этого цвета мы чувствовали себя нездоровыми, нежеланными и нелюбимыми. Еще это был цвет солнца, которого мы были лишены. Солнце Кори хотел увидеть больше всего, и теперь, когда все желтое было так легко доступно, а Кори уже не было, желтый цвет стал ненавистным.

Сисси Тауэре обожала желтый. Она завидовала золотистым локонам Кэрри и презирала свои ржавые кудряшки. Может она завидовала и красоте кукольного личика Кэрри, ее огромным голубым глазам с длиннющими ресницами, ее вишнево-красным губам. О да, наша Кэрри была куколкой с изысканным личиком и локонами Златовлас-ки, жаль только, что она была слишком мала, слишком худа, ее шейка была слишком тонка, чтобы поддерживать голову, которая лучше подошла бы более крепкому телу.

На половине Сисси преобладал желтый: желтое покрывало, желтая обивка для стульев; все ее куклы были блондинками в желтом, на книгах были жёлтые обложки. Сисси, даже отправляясь домой, надевала желтые свитера и юбки. То, что в желтом она выглядела болезненно-бледной, не уменьшало ее стремления оскорбить Кэрри выбором именно этого цвета, пусть помучается. А в тот день по какому-то незначительному поводу она стала злобно и подло доводить Кэрри.

— Кэрри — карлица… карлица… карлица, — во весь голос распевала Сисси.

— Кэрри место в цирке… цирке… цирке, — не умолкала Сисси. Потом она забралась на стол и голосом балаганного зазывалы на карнавале стала орать во весь голос: — Все сюда! Все сюда! Не пожалейте двадцати центов, и вы увидите сестру Мальчика-с-пальчика! Самая маленькая женщина в мире! Заплатите деньги и увидите малышку с глазами, огромными, как у совы! Увидите огромную голову на тонюсенькой шейке! Заплатите и увидите нашу уродину голой!

Множество девочек кинулись в комнату и увидели Кэрри, забившуюся в угол и сидевшую с опущенной головой, так что волосы почти закрывали ее искаженное ужасом лицо.

Сисси раскрыла свой кошелек и складывала туда монетки, которые богатые девчонки охотно ей совали.

— А теперь скидывай одежду, маленькая уродина, — приказала Сисси. — Покажи посетителям, за что они платили деньги.

Дрожащая и готовая заплакать Кэрри сжалась в комочек, обхватила руками колени и только молила бога, чтобы разверзся пол. Но пол обычно не разверзается, чтобы поглотить тебя, особенно, когда это необходимо. Он оставался таким же жестким и неподдающимся, а Сисси с издевкой продолжала:

— Посмотрите, как она дрожит… ее просто трясет… сейчас начнется землетрясение!

Все девочки захихикали, все кроме одной девочки лет десяти, которая смотрела на Кэрри с жалостью и состраданием.

— По-моему, она милая, — сказала Лэси Сенджон. — Оставь ее в покое, Сисси. Ты поступаешь нехорошо.

— Конечно, нехорошо! — со смешком ответила Сисси. — Но это так забавно. Она похожа на испуганного мышонка. Знаете, она никогда ничего не говорит. Я думаю, она просто не умеет!

Сисси спрыгнула со стула, подбежала к Кэрри и ткнула ее в бок ногой.

— Есть у тебя язык, маленькая уродина? Ну, больше-глазка, расскажи, почему ты такая странная? У тебя что, кошка язык утащила? Да есть у тебя язык или нет? Ну-ка, высуни его.

Кэрри еще ниже опустила голову.

— Глядите-ка, у нее языка нет! — объявила Сисси, скача взад и вперед по комнате. Сисси повернулась вокруг и развела руками. — Только посмотрите, кого со мной поселили — сову безъязыковую! Как бы нам заставить ее разговориться?

Лэси подошла к Кэрри.

— Хватит, Сисси, достаточно, оставь ее в покое. Сисси, крутясь на одном месте, со всей силы наступила Лэси на ногу.

— Заткнись! Это моя комната! Пришла в мою комнату, делай, что я говорю! Я такая же взрослая, как ты, Лэси Сенджон, и у моего папы денег побольше, чем у твоего!

— Я думаю, что ты мерзкая злая девчонка, и перестань мучить Кэрри! — воскликнула Лэси.

Сисси по-боксерски сжала кулаки и стала скакать вокруг Лэси, делая боевые выпады.

— Хочешь драки? Ну, надевай свои перчатки! Посмотрим, успеешь ли ты мне ответить, пока я не наставлю тебе синяков!

И не успела Лэси прикрыться, Сисси выбросила вперед правую руку и ударила ее прямо в глаз. А хуком слева заехала Лэси по носу! Кровь брызнула во все стороны!

Тут Кэрри подняла голову, увидела, что избивают ту самую девочку, которая единственная вступилась за нее, и этого было достаточно, чтобы Кэрри пустила в ход свое самое опасное оружие — голос. Она заорала. Изо всех сил, насколько только хватало связок, Кэрри запрокинула голову и завопила.

На первом этаже в своем кабинете мисс Эмили Дин Дьюхерст встрепенулась и посадила кляксу в гроссбухе. Она бросилась в коридор и включила сигнал тревоги, по которому выбежали все учительницы.

Было восемь часов вечера. Большинство из учительниц уже разошлись по своим комнатам. Закутанные в халаты (одна — в алом вечернем платье, явно собиравшаяся куда-то ускользнуть), учительницы помчались на шум. Они ворвались в комнату Сисси и Кэрри, а там застали ужасную сцену. Двенадцать девочек яростно дрались, другие стояли и смотрели. Одна из девочек, как Кэрри, только кричала, а остальные валялись на полу, пинаясь, царапаясь, кусая, раздирая друг другу одежду и выдирая волосы; и надо всем этим взывал трубный глас крохотного напуганного существа.

— Где мужчина, где мужчина? — выкрикивала мисс Лонгхерст, учительница в алом платье, и груди ее готовы были вывалиться из декольте.

— Мисс Лонгхерст, держите себя в руках! — приказала мисс Дьюхерст, которая быстро оценила ситуацию и выработала стратегию.

— Здесь нет мужчины. Девочки! — бросила она клич. — Немедленно прекратите это безобразие, иначе ни одна из вас не будет отпущена домой на выходные!

А потом тихо сказала хорошенькой Лонгхерст:

— Прошу вас доложить мне, когда все успокоится.

Каждая девочка, которой собирались выдрать волосы или расцарапать лицо, замерла. Полными ужаса глазами они огляделись вокруг и увидели, что в комнате полно учителей, и, что хуже всего, здесь же мисс Дьюхерст, которая была известна своей беспощадностью, особенно в тех случаях, когда начинался бедлам. Все мгновенно замолчали. Все, кроме Кэрри, которая продолжала вопить с закрытыми глазами, крепко сжав свои ручки в кулаки.

— Почему кричит этот ребенок? — спросила мисс Дьюхерст, а тем временем мисс Лонгхерст с виноватым видом выскользнула из комнаты, чтобы снять с себя очевидные доказательства преступления, доказательства того, что на самом деле где-то действительно прятался в ожидании мужчина.