Другой - Юрий Мамлеев

Алёна отвечала молчанием.

— Я жду тебя, — сказала под конец.

— Приезжай ко мне. Мы все собираемся к Родиону. К тому, который что-то знает об Акиме Иваныче… К Родиону, к Родиону!

— Сегодня не могу. А завтра приезжай ко мне.

К Родиону действительно собрались. Пора, пора! Хватит тайн. Ура богу Солнца! Но бог Солнца, видимо, никогда и не посещал Родиона. Пригласил к себе на дачу, точнее, в какую-то дыру на Щелковском шоссе за кольцом, но рядом с Москвой. В дыру эту побоялись бы заглядывать даже ведьмы. Иными словами, что-то защищало этого, по-видимому, безобидного парня от ведьм.

К Родиону собрались Вадим, Лёня и Валерия, а проводником объявился человек по имени Владик, из кругов московских метафизиков. Был это человек средних лет и крайне сдержанный. О себе — ни слова, тем более о том, чем внутренне занимался. Но помочь в плане Родиона был готов.

Встретились у метро «Маяковская», на улице под колоннами. Сам Маяковский, не похожий на себя живого, указывал рукой явно не в ту сторону. Рука была каменная, но камень камню — рознь.

Так сказал Владик, задумчиво посмотрев на громоздкий памятник.

— Душа-то у него как металась, а тут гранит, — проговорила Лера, чтоб поддержать разговор со сдержанным Владиком.

Лёня цепенел от одной мысли об Аким Иваныче. Но цепенение цепенением, однако Владик как-то по-деловому (что не очень походило на поведение метафизика) проводил своих гостей переулками во двор, где стояла его машина.

Минуя заторы, избегая ДТП, они вскоре оказались на Щелковском шоссе, пересекли кольцо и поехали мимо деревянных покосившихся дач, точнее, домишек с небольшими палисадниками.

Владик всю дорогу в основном помалкивал. Несколько слов было брошено о живописи Пашкова, с которым Владик к тому же был знаком.

Очутились перед домиком, в котором было что-то от XIX века. Постучали. Открыл Родион — в свитере, широколицый и ширококостный, лет тридцати с лишним на вид. Глаза горели, но в то же время избегали взгляда людей.

«Жду, жду» — пробормотал он и провел в большую полупустую комнату.

Сели за внушительного размера стол у окошечка. На подоконнике — герани, на столе — несколько книг, главным образом о смерти, и две бутылки водки, буханка черного хлеба.

Такой прием, однако, никого не шокировал. От рюмочек никто не отказывался, кроме Владика. Хозяин вытащил откуда-то и весьма приличную закуску. Завел песню — то был диск Евгения Головина, и слова разливались: «Слушай, утопленник, слушай». Владик осадил Родиона:

— Не так бурно, дружище, люди пришли по делу, по рекомендации Филиппа Пашкова. Ты же его поклонник, к тому же.

— Хи-хи-хи! — разрыдался Родион. — Мало ли чей я поклонник. В основном, самого…

— Ну, выпьем, — вмешалась Лера.

После такого знакомства Родион совершенно развеселился: все тыкал пальцем в книги о смерти и похохатывал. Кот, сидевший на подоконнике, и тот взъерошился.

— Опустись занавеска линялая на больные герани мои, — запел Родион, когда диск замер.

И закончил:

— Я все приемлю. А теперь о вашей просьбе.

Одинцов напрягся и резко высказался:

— Нас интересует совершенно необычный человек. Может быть, даже это и не человек вовсе.

Родион замолк, отшвырнул гитару и насторожился.

— Имя?! Имя?! — выкрикнул он.

— Его имя, вероятно весьма условное, Аким Иваныч.

При этом имени Родион остолбенел. Владик хранил изумленность сдержанно. Потом Родион вскочил и будто бы, так во всяком случае показалось Лене, закричал. Потом сел на пыльный диван в углу и спросил:

— Зачем он вам?

— Я с ним встречался при очень странных обстоятельствах. Во время моей полусмерти.

— Вот там вы его и ищите. Аким Иваныч недоступен почти для общения. Кроме того, я не знаю, где он живет, кто он по существу и так далее, — выпалил Родион, покраснев. — Ничем не могу помочь.

Вмешался Владик:

— Родя, Родя, потише немного. Уймись. У тебя же есть какая-то цепочка к нему. Дай информацию, а сам отбеги в сторону. Если боишься.

Уговоры длились долго. Родион мешкал. Чего-то искал по своим карманам, кряхтел. Лера попыталась обаять его:

— Вы такой милый, такой глубокий человек, — залепетала она. — Мы же не просим вашего участия. Бред с ним, с вашим участием. Сами разберемся.

Вадим выразился более определенно:

— Он может очень помочь нашему другу. Помочь реально противостоять потери себя в Неизвестном… Он нам нужен не для того, что бы что-то узнать о скрытой от нас реальности. А для конкретной помощи.

Родион посмотрел на Одинцова.

— То, что вы с ним встречались в состоянии полусмерти, как вы выразились, я не удивлен. С ним можно встретиться и в гораздо более критических ситуациях. Не дай Бог, конечно. А я, знаете, не люблю экстремальных ситуаций. Ну, смерть — еще куда ни шло… Черт с ней… Но не более.

И вдруг Родион прыгнул на стул со своего дивана.

— Бедолаги вы мои. Ну, хорошо, хорошо. Дайте связь, через неделю позвоню. Может быть удастся увидеться с одним человеком.

— С Аким Иванычем? — осведомился Вадим.

— Хватит шуток, — испугался Родион. — С тем, кто знает о нем больше, чем я. Остальное — как Бог на душу положит. Не спешите только с этим.

Владик вмешался:

— Конечно. Вы сами сможете встретиться, теперь уже без меня.

«И этот увиливает и темнит», — подумала Лера.

Родион опять включил Головина.

На том и закончилась встреча. Владику надо было срочно в город. Он по-доброму попрощался с Родионом, и искатели Аким Иваныча укатили в Москву.