Оскорбление нравственности - Том Шарп

Но лейтенант Веркрамп и слышать об этом не желал.

— Половина проблем в нашем городе возникает только из-за того, как этот старый дурак относится к англичанам, — отпарировал лейтенант. — Он к ним чертовски мягок. Иногда мне даже кажется, что любит их больше, чем народ, к которому принадлежит сам.

Сержант Брейтенбах ответил, что он всего этого не знал. Единственное, что он знал, так это то, что деда комманданта застрелил какой-то англичанин после сражения под Паардебергом. Но про деда Веркрампа и этого нельзя было сказать: тот служил в армии буров, но при этом продавал лошадей англичанам. Однако сержант был человеком тактичным и решил не упоминать этот факт. Он снова взялся за список подлежавших аресту.

— А куда мы их всех посадим? — спросил сержант. — В камерах верхнего этажа мы лечим от пристрастия к кафиркам, а в подвале все забито.

— Отправляйте их прямо в тюрьму, — ответил Веркрамп, — и проследите, чтобы каждого помещали в отдельную камеру. Важно не дать им договориться друг с другом.

Через полчаса в дома тридцати шести наиболее влиятельных граждан Пьембурга нагрянула вооруженная полиция, и рассерженных и перепуганных обитателей прямо в пижамах препроводили в полицейские фургоны. Один или два арестованных оказали отчаянное сопротивление. Им спросонья показалось, будто начался бунт зулусов и восставшие явились убивать их прямо в постелях. Впрочем, причиной недоразумений послужила кромешная тьма, в которую ввергли весь город агенты Веркрампа. В стычках были ранены четыре полицейских, а владелец фирмы, торгующей углем, застрелил свою жену, чтобы избавить ее от участи — оказаться изнасилованной толпами черных. Позднее, однако, он сообразил, что допустил ошибку.

К рассвету удалось арестовать практически всех из намеченного списка, хотя в ряде случаев возникли ошибки и недоразумения, в которых еще предстояло разобраться. Человек, выхваченный из объятий супруги мэра, оказался не высшим должностным лицом города, но его соседом. Когда наконец задержали самого мэра, тот почему-то решил, что его арестовывают за причастность к коррупции в высших сферах.

— Позор! — возмущался и протестовал мэр, когда его заталкивали в полицейский фургон. — Вы не имеете никакого права вмешиваться в мою частную жизнь! Меня избрал народ! — Но его протесты остались втуне.

Утром, поспав пару часов, лейтенант Веркрамп и сержант Брейтенбах проехали по тем точкам, где накануне произошли взрывы. Сержанта снова поразило, насколько точно ориентировался в обстановке исполняющий обязанности комманданта. Веркрамп, никого ни о чем не спрашивая, прекрасно знал, куда надо ехать. После того как на дурбанском шоссе они осмотрели остатки трансформатора, сержант спросил Веркрампа, что тот собирается делать дальше.

— Ничего, — к изумлению сержанта ответил Веркрамп. — Через несколько дней мы сможем арестовать всю коммунистическую организацию Зулулэнда.

— А что делать с теми, кого мы арестовали сегодня ночью?

— Они будут допрошены, и их показания позволят нам установить весь круг заговорщиков, — пояснил Веркрамп.

Пораженный сержант лишь качал головой.

— Чертовски хочется верить, что вы понимаете, что делаете, — только и сумел выговорить он. На обратном пути они заехали в тюрьму, где Веркрамп проинструктировал группу сотрудников службы безопасности, которым предстояло вести круглосуточные допросы.

— Действуйте как обычно, — наставлял он их. — Держите арестованных все время стоя. Не давайте им спать. Припугните их малость для начала. Скажите, что их будут судить по закону о терроризме и что они должны доказать свою невиновность. Никаких адвокатов — у них на это прав нет. Скажите им, что их могут держать под арестом сколь угодно долго и без всякой связи с внешним миром. Вопросы есть?[37]

— Любые, сэр? — поинтересовался один из присутствующих.

— Вы слышали, что я сказал, — резко ответил Веркрамп. — Я спросил, есть ли вопросы? — Подчиненные тупо смотрели на лейтенанта. Веркрамп отпустил их, и они отправились приступать к своим нелегким обязанностям. Лейтенант Веркрамп посетил начальника тюрьмы Шнапса и извинился за временные неудобства, которые его служба вынужденно причиняет тюрьме и ее распорядку. Вернувшись в то крыло, где шли допросы задержанных, лейтенант Веркрамп обнаружил, что отданные им распоряжения исполняются точно.

— Кто выиграл чемпионат 1948 года? — орал сержант Шепперс на управляющего банком «Барклайз».

— Не знаю! — взвизгивал тот, уже успевший два раза получить в пах за отсутствие интереса к чемпионатам по крокету.

Веркрамп сделал сержанту знак выйти вместе с ним в коридор.

— Зачем вам это? — спросил он.

— По-моему, очень простой вопрос, — ответил сержант.

— Проще не бывает, — сказал Веркрамп и пошел в следующую камеру. Там настоятелю пьембургского собора удавалось пока избежать участи управляющего банком: священник смог назвать расстояние по шоссе от Йоханнесбурга до Кейптауна, возраст премьер-министра и расшифровку сокращения «США».

Вы же сами сказали — любые вопросы, — ответил допрашивающий, когда Веркрамп поинтересовался, чем они тут занимаются.

— Тупица безмозглый! — заорал Веркрамп. — Я спросил, есть ли вопросы, а не приказывал вам задавать любые вопросы вообще. Мне что — по слогам или по буквам диктовать вам надо, а?!

— Слушаюсь, сэр, — ответил подчиненный. Веркрамп снова собрал всех, кто вел допросы, и уточнил отданные прежде распоряжения.

— Нам нужны доказательства того, что все эти люди вступили в заговор с целью насильственного свержения правительства, — объяснил лейтенант и заставил подчиненных записать эти слова. Во-вторых, нам нужны доказательства того, что они активно подстрекали черных к восстанию. — Эти слова тоже были записаны. — В-третьих, что они получали деньги из-за границы. В-четвертых, что все они — коммунисты или симпатизируют коммунистам. Все понятно?

Сержант Шепперс спросил, может ли он передать мэру, что один из членов городского муниципалитета назвал его рогоносцем.

— Разумеется, — сказал Веркрамп. — Скажите ему, что этот член муниципалитета готов представить доказательства своего утверждения. Заставьте их начать давать показания друг против друга, и тогда мы раскопаем все до самых корней.

Допрашивающие разошлись по камерам с записанными вопросами, и работа возобновилась. Убедившись, что на этот раз его люди занимаются делом, лейтенант Веркрамп вернулся в полицейское управление и поинтересовался, нет ли вестей от его агентов. Никаких сообщений не поступало, и лейтенант испытал известное разочарование. Поразмыслив, однако, он пришел к выводу, что ожидать конкретных результатов пока еще рано.

Тогда он решил проверить эффективность лечения, которое проходили собранные наверху добровольцы. Лечение продолжалось, о чем свидетельствовали непрерывно доносившиеся оттуда крики и стоны. Он вызвал сержанта Брейтенбаха и приказал ему доставить из подвала какую-нибудь черную девку.