Следственный эксперимент. Записки из органов - Борис Ливанов

Вроде бы чего тут такого — в Питере уже в 90-е можно было купить телефонный аппарат любой фирмы. Но именно этот аппарат, привезенный авторитетом с выставки в Японии, оказалось невозможно купить в Петербурге и ближайших пригородах. Ну и как объяснить жене, что авторитет профукал телефон, который, кстати, подарил именно ей? Братве было дано указание найти девушек.

Милиция искала клофелинщиц три месяца. И все безрезультатно. Братки нашли за неделю. Оно и неудивительно: ведь представители таких профессий, как официанты, гардеробщики и бармены в ресторанах и клубах, не очень охотно общаются с милицией и о многом, чему были свидетелями, просто не говорят. Но когда к ним подступают с вопросами представители их же собственной «крыши»…

В общем, адрес девушек установили через неделю. На квартиру направились несколько братков. А девушки, увидев в глазок столь колоритные личности, не нашли ничего лучшего, чем вызвать милицию.

Выслушав историю, пэпээсники (которые приехали на вызов) спустились еще на пару этажей ниже и вызвали оперов из уголовного розыска. Те не заставили себя ждать. Но тут встал вопрос: как попасть в квартиру, что называется, «с пылу с жару». Решение нашлось быстро.

Опера отозвали от квартиры старшего из прибывших и предложили следующий сценарий. Милиционеры, которых в глазок пока еще видно не было (все переговоры проходили вне зоны видимости квартиросъемщиков), делают вид, что только что приехали, и проводят перед глазком показательное задержание плохих дядей. А потом под каким-нибудь предлогом проникают в квартиру. Ну а там уже дело техники.

Братки оказались весьма склонными к любительским актерским ролям, и спектакль для двух зрительниц прошел с достоверностью, претендующей на «Оскара»: на площадку ворвались несколько милиционеров в масках, с криками и матами уложили нежелательных гостей на пол и заковали в наручники. После чего один из милиционеров позвонил в дверь и пояснил, что девушкам необходимо подписать протокол… вызова группы задержания (!). Девушки дверь открыли…

Дальше уже действительно было дело техники. Опера проникли в квартиру, тут же отметили несколько предметов аппаратуры, находящейся в розыске, и вызвали криминалистов и следователя.

Как известно, похищенные предметы какое-то время находятся на хранении в милиции. Но авторитету, как оказавшему серьезную помощь милиции в задержании опасных преступниц, сделали исключение — необходимый ему телефонный аппарат (который нашелся в квартире) вернули безо всяких расписок и условий.

Но на этой мажорной ноте история не закончилась. Сразу после задержания выяснилось, что обеим подозреваемым от роду по 17 лет. А значит, их арест должен завизировать лично прокурор района. В то время санкцию на арест выдавала прокуратура, а не суд. Прокурор, в общем-то, был настроен на то, чтобы отпустить девушек на подписку. Но те, на свою беду, решили «покачать права». Мол, милиционеры поганые их жутко третировали, всячески унижали (слава Богу, хоть не насиловали!) и пытками выбивали признательные показания из невинно задержанных. А если данный дядечка (прокурор) будет потворствовать «ментовскому беспределу», то ему грозят санкции от Страсбургского суда и Европарламента.

Прокурор «жутко испугался» предполагаемых санкций и… закатал обеих на 10 суток. Девушки не успокоились и уже из СИЗО написали заявление в вышестоящие инстанции. В заявлениях, в частности, было написано: «…пристегивали наручниками к ручке „уазика“ и сажали голой (прощу прощения, но из песни…) задницей в снег». Если даже допустить, что милиционеры в середине августа где-то добыли снег (!), то как объяснить такой факт, что от ручки «УАЗа», к которой якобы пристегивали задержанных, задним местом до земли ну никак не достать. Во всяком случае, не с длиной рук данных подозреваемых.

Суд и прокуратура, как и следовало ожидать, отреагировали на заявления с единственно предполагаемым выводом — попытка избежать наказания. А потому, вынося приговор, суд не упоминал о «раскаянии», не сделал скидок на возраст и на пресловутый «первый раз». Так что несостоявшиеся модели получили по полной — по семь с половиной лет. Ну а модельному бизнесу, видимо, пришлось обходиться без них.