Огнем и водой - Дмитрий Вересов

Переплет представился, маршал кивнул – было видно, что он и так прекрасно знает, кого ему привезли.

И повернулся к остальным, продолжая поднятую тему:

– Так где этот чертов кабан?

– Согласно непроверенным данным, – сообщил один из военных за столом, – кабан застрял на дороге!

– Вот ведь незадача! – вздохнул маршал. – Саша, знакомься. Майор Панин, разведка!

Акентьев пожал еще с пяток рук и уселся за стол; мигом появилась чистая стопка и тарелка. Переплет подумал и вместо стопки подвинул к себе стакан под одобрительные возгласы собравшихся.

– Я что-то не совсем понял, – после первых двух «тостов» он почувствовал себя более уверенно, – как это кабан мог застрять на дороге?..

– Кабан не мог! – согласился майор, однофамилец знаменитого вельможи. – Но он же на колесах!

– Точно! – хихикнул маршал, однофамилец сразу двух вельмож, не менее знаменитых. – Мы его за руль посадили и права дали!

Объяснялось все просто – кабана готовили заранее, как это обычно принято, но в последний момент маршалу вздумалось изменить место дислокации, и несчастного зверя погрузили снова в грузовик, чтобы доставить по назначению. Где-то на лесной дороге машина завязла в грязи. Впрочем, долго ждать не пришлось: не прошло и пяти минут, как из-за деревьев раздался гул двигателя – проблема, стало быть, была решена.

– Да ты закусывай, – полковник подвинул Переплету какую-то мясную рульку. – А не то и впрямь поверишь в кабанов за рулем!

– Закусывай не закусывай, а ничего не поможет! Да ты не бойся, отправим самолетом обратно, прямо отсюда! – маршал Орлов засмеялся.

– Самолетом-разведчиком? – спросил Переплет.

– Бомбардировщиком, – сказал маршал. – Только не сразу!

Он внимательно посмотрел в лицо Переплету. «Оценивает», – понял тот. Но в каком качестве он мог понадобиться армии, Акентьев не мог себе даже и представить. «Ну что ж, – пытался он рассуждать философски, насколько это было возможно, – может быть, это логическое развитие взаимоотношений с силовыми структурами. Сначала книжечки переправляешь в комитет, потом тебя самого переправят куда-нибудь на Аляску к эскимосам с рацией. Заодно избавятся от лишнего свидетеля… Господи, какая чушь в голову лезет».

– За успешный почин! – Разведчик ткнул в сторону машины, где лежала туша убитого охотниками лося.

– За почин уже пили! – сказал кто-то.

– Значит, повторим! – подмигнул Панин Переплету.

– Уже повторяли, – продолжил правдолюбец, который, несмотря на теплую погоду и обилие горячительных напитков, кутался в настоящую бурку.

На покрытом белой скатертью столе стояло всего несколько бутылок с водкой, но, как вскоре понял Переплет, их просто оперативно меняли, доставая новые из ящика. Никаких других напитков генералитет, видимо, не признавал. Раков, привезший с собой минералку, вскоре был разоблачен и осмеян.

– У меня такая диета, – утверждал он, разводя виновато руками.

– И что же это за диета? – вопрошал разведчик Панин. – «Нарзан» и «Полюстрово»? Знаете ли вы, что означает это ваше «Полюстрово»? – обратился он к Переплету. – «Болото» в переводе с греческого.

– С латыни! – поправил машинально Акентьев.

– О, товарищ у нас ученый! Это хорошо. Как говорится, мы не смогли выучиться, так наши дети…

– Саша у нас из Питера! – сказал Орлов.

– Давайте выпьем за Питер! – предложил один из офицеров. – За то, что не сдались врагу!

На другом конце одинокий майор или полковник – Акентьев не силен был в званиях, – уже набравшийся в доску, что-то невнятно напевал, компенсируя отсутствие музыки. Орлов остановился, послушал и махнул рукой:

– Тебе, товарищ Будин, медведь на ухо наступил.

Прежде чем сесть на предложенный адъютантом стул, Анатолий Николаевич проверил его устойчивость.

– Маршал, слетевший со стула, – плохая примета! – пояснил он Переплету.

– А чего ты расселся-то, Николаич? – поинтересовался его сосед, судя по выправке, тоже военный. – Охотиться-то будем еще?

– Тебе уже оружие не дадут – ты подстрелишь еще кого-нибудь, как в прошлый раз было! – отрезал Орлов.

– А что было? – осторожно поинтересовался Александр, отметив про себя, что общались товарищи генералы совершенно непринужденно и без всяких церемоний.

Орлов опять махнул рукой – мол, неважно.

– Смотри, Саша, внимательнее – тут у нас весь цвет Советской армии. Вздумай наш вероятный противник, чтоб ему сгореть, обезглавить Красную армию, ему достаточно было доставить к месту нашего сегодняшнего базирования одну гранату.

– Зачем вы пугаете юношу, Анатолий Николаевич? – спросил Будин, который, казалось, весьма расстроился из-за того, что ему помешали петь.

– А ты молчи, дурак, – сказал Орлов, опрокинул рюмку без закуски и тут же поднялся. – Пойдем, Саша, разговор есть!

Переплет уже понял, что маршал – человек чуждый сценических эффектов, на которые был горазд, например, его собственный отец. А значит, разговор и правда предстоит серьезный. Поэтому он опрокинул еще одну стопку под одобрительные возгласы генералов.

– Ладно, хорош! – сказал Орлов. – Будет еще повод, это я тебе обещаю!

Переплет с тоской оглянулся на оставленный стол, за которым было куда интереснее. Поднялся и пошел тяжело, как на казнь. Разведчик показал ему большой палец – мол, все отлично. Переплет был в этом далеко не уверен.

– Кабан приехал, товарищ маршал! – крикнул им вслед кто-то из егерей, но Орлов не отреагировал.

– Кабан пьет штрафную! – сказал майор-разведчик. – За опоздание!

Вдалеке залаяли собаки, почуявшие зверя; солнце медленно спускалось к лесу. Акентьев еще раз поразился окружавшей красоте и тому, какими чужими казались здесь и эти полупьяные вояки, и их машины, и он сам. Времени на раздумья, однако, сейчас не было.

– Ты, Саша, чем в Питере-то промышляешь? – поинтересовался маршал.

Вопрос, без сомнения, был чисто формальным – не мог не знать Орлов, кого пригласил на охоту. Тем не менее Акентьев рассказал в деталях про переплетную, опустив, правда, сотрудничество с товарищем Раковым. Орлов мог быть в курсе взаимоотношений Акентьева с Совмином, а мог и не быть.

– Там у тебя еще в прошлом какая-то фарца была? – спросил маршал, выслушав его внимательно.

Насчет фарцы Переплет в своем рассказе умолчал, да и говорить было не о чем: не вышло на этом поприще у него ничего путного. Что он и объяснил маршалу, не переставая при этом недоумевать относительно цели всех этих расспросов. Что это такое? Проверка морального облика?

– Ты думаешь, почему я все это спрашиваю? – озвучил его мысли маршал. – Ты мне, Саша, нужен, извини за выражение, как шило в заднице, но тут уж ничего не попишешь – жизнь связала! Не обо мне ведь речь!