Преступление - Ирвин Уэлш

— Что, Стюарта не будет? — спросил он.

Скотина Стюарт, подумал ты, паршивец младшенький, непременно все мероприятие сведет к своей персоне.

— Стюарт просил начинать без него, — произнес ты и заказал шампанское. Смешно, честное слово: все делают вид, что не догадываются о причине сбора. Косят на руки Труди, она в перчатках кремового цвета, но ясно ведь: перчатки не просто так.

— У нас новость, — сказал ты, решив, что довольно комедию ломать. — Мы собираемся пожениться. В будущем году, скорее всего в сентябре.

Труди сдернула перчатки и получила положенную порцию охов и ахов. Ты наблюдал за реакцией и чрезмерной радости ни с чьей стороны не заметил. Меньше всего энтузиазма продемонстрировали твои родители; глядя, как Дональд с Джоанной обнимают и целуют Труди, ты ощутил укол зависти. Твой отец ограничился кивком, выражение лица у него было в точности такое, какое он усвоил во время одного из матчей, когда у «Хартс» наконец произошла замена, предсказанная им еще на первых минутах. Он только что вслух не произнес: «Да и пора бы уж». Твоя мать передернула жилистую шею, как помповое ружье. Поршень кадыка застрял, помешав ей сию же секунду проблеять: «El mondo, мальчик мой El mondo» — твое детское прозвище, вместе с постерами, изображающими корриду, вывезенное во время оно из Испании. Постеры потом еще долго висели у тебя в комнате, над кроватью.

Твой полупьяный братец явился, когда дело уже приближалось к десерту. Джон Леннокс, сидевший рядом с женой, подвинулся, чтобы сын мог сесть между папой и мамой, будто они собирались по очереди присматривать за младшеньким.

— Вчера ездил в Глазго на пробы, — пояснил Стюарт. — Проторчал в этой дыре, поезд задержали. Из-за инженерных работ.

Ты скроил улыбочку.

— Что, папа, железные дороги в упадок приходят?

Твой отец был человек, склонный рассуждать о том, что и когда подгнило в Соединенном Королевстве, причем неизменно сводил причину всех бед к железным дорогам. Слова «Бичинг»[9]и «приватизация» в его устах звучали, как в иных звучат названия болезней, передающихся половым путем, однако сегодня Джон Леннокс оставил свое мнение при себе.

— Стюарт, твой старший брат женится, — произнесла Джеки. Тебя раздражала ее манера сглаживать острые углы, если дело касалось Стюарта; адвокат по уголовным делам, причем весьма стервозный адвокат, Джеки больше ни с кем не вела себя подобным образом.

— Тоже мне новость, — рассмеялся Стюарт. — Я, между прочим, сразу догадался, по какому случаю поляна. — Стюарт налил себе шампанского. — За Рэя и Труди, — произнес он. — Да пребудет с ними крестная сила!

— Стюарт, — напряглась Джеки.

Твой брат проигнорировал твою сестру — он смотрел на невесту.

— Знаешь, Труди, братьев не выбирают, но по доброй воле выйти замуж за полицейского? Ты отважная девушка. Сними те это с этого, коль я / Неправ...

С удовольствием снял бы твою самовлюбленную черепушку с плеч, подумал ты, но прикусил язык и удовлетворился простым:

— Извини, что доставил тебе столько переживаний.

— Я несу этот крест с достоинством. — Стюарт расхохотался и взглянул на Дональда, вскинувшего бровь, а затем на Джоанну, которая, судя по всему, получала удовольствие от его спектакля, просто растворялась в нем, как аспирин в стакане воды. — Знаете, лет сто назад мы с приятелями из театрального училища каждое утро ходили в Данди, чтобы примкнуть к пикету на заводе «Тай-мекс». Я и спросил у Рэя: «Как ты можешь этим заниматься, да еще за деньги — богатеньких защищать, а на бедных гадить?»

— Ну конечно, сейчас ты всем сообщишь, что я тогда ответил. — Ты изображал скуку, барабанил пальцами по столу и смотрел в потолок.

— Обязательно. Ты ответил, что сам себе этот же вопрос задаешь. Причем ежедневно. — Стюарт сделал паузу, оглядел Притихшую компанию и повторил: — Ежедневно.

— Ну и что? — Ты попытался зевнуть.

Однако Стюарт уже вошел в образ. Да и аудитория не разочаровала пока.

— Нет, что он безумен, то правда... Ты выразился примерно так: «Я делаю это, чтобы избавить общество от разных мерзавцев. Спроси самых уязвимых в Мурхаусе или в Нидцри, кого они на самом деле боятся, и тебе скажут: мерзавцев, которые с нами бок о бок живут». Тогда я продолжил тему: «Отлично, Рэймонд, а как насчет богатеньких мерзавцев?» — Стюарт уставился на тебя, приглашая всех последовать своему примеру.

Губами ты произвел звук, больше похожий на те, что вырываются из другого отверстия.

— Богатенькие мерзавцы сами сваливают, если у них хоть капля соображения есть, — признал ты. — Ими уже ведомство нашей Джеки занимается, в смысле уголовное право. Я только промежуточное звено.

— Вот уж увольте, — сказала Джеки.

Ты вспомнил, что Стюарт этим ответом никогда не удовлетворялся. И правильно делал. Ты не кривил душой, но тут присутствовал еще один фактор, личный — ты не мог заставить себя его озвучить, Никогда не мог. Теперь ясноглазый Стюарт, конечно же, уловил недомолвку, причем не в первый раз, однако роль разоблачителя на себя брать не захотел.

— Ну выручай же, Рэй, — взмолился он. — Я пытаюсь тебя понять.

Лоу, на твой взгляд, весьма предусмотрительно, успели завести с твоим отцом разговор на какую-то животрепещущую тему. Твоя мать оказалась в ловушке: все доели и допили, рты занять нечем, вот дети и ссорятся.

Ты не выдержал.

— А помнишь ту куклу, как там ее звали? — спросил ты, хотя прекрасно помнил Марджори.

Джеки бросила на тебя ненавидящий взгляд.

— Рэймонд, — взмолилась Авриль.

— Все в порядке, мама, — заверила Джеки. — Так всегда бывает, когда мы всей семьей собираемся. Стюарт изводит Рэя за то, что он — полицейский, а Рэй — меня за то, что я адвокат.

Слова Джеки тебя ошеломили,. Главным образом потому, что ты понял: так и есть. Ты пытался ответить на выпад Стюарта, но выбрал окольный путь. Готовился развивать тему Марджори: я, дескать, так любил эту куклу, что папа волновался, нормально ли у меня с ориентацией. К тому времени, как открылась ориентация Стюарта (вот он-то как раз и есть гей), Джон Леннокс успел сменить политику отцовской опеки на политику невмешательства и забыть об инциденте с Марджори, который вгонял в краску и тебя, и твою сестру.