Безмолвная земля - Грэм Джойс

— Может, не надо?

— Я переживала паршивое время. Ты был не особо внимателен ко мне. Не в том смысле, что ты виноват. Поверь, это было зряшно и глупо. Только и всего. Я знала, что ты знаешь. Просто хочу открыто признаться.

— Теперь лучше?

— Немного.

— Вряд ли мне станет лучше. Свой репей ты воткнула в меня. Больно.

— Прости, Джейк. Прости.

Не плачь. Это не важно. Если в супружестве есть хоть какой-то смысл, он в том, что иногда мне достаются твои колючки, а тебе — мои.

Они лежали в темноте, разбавленной светом уличных фонарей. Больше ничего не было сказано.

Ровное дыхание известило, что Джейк уснул. Зоя тоже провалилась в сон, но вскоре ее разбудил тихий перезвон колокольцев, какими для забавы туристов украшают конскую сбрую.

Глянув на спящего мужа, Зоя спустила ноги с кровати. Колокольцы смолкли. Зоя подошла к окну.

После переезда на другую сторону коридора их номер выходил на дорогу перед отелем. Внизу маячил огромный силуэт великолепного вороного тяжеловоза, запряженного в большие сани. Лоснящиеся угольно-черные бока жеребца поблескивали испариной. Пар, валивший из его ноздрей, ничуть не уступал тому, что в былые времена окутывал паровоз, прибывший на станцию. Копыта скрывались под роскошной волосяной бахромой, над головой покачивался малиновый султан, в лунном свете казавшийся кроваво-красным. Жуя серебристые удила, конь замер, словно в ожидании.

Зоя ахнула и, отпрянув, машинально потянулась разбудить Джейка, но передумала. Накинув одеяло, она лифтом спустилась в холл и босая выбежала на улицу, не чувствуя холода.

Снежило. Крупные пушистые снежинки сцеплялись еще в полете. Конь замер, никак не откликнувшись на появление Зои.

Немного разбираясь в лошадях, она определила, что огромный жеребец, похвалявшийся мощной шеей и литыми мышцами крупа, ростом около двадцати ладоней[10]. Хоть конь не предназначался для верховой езды, забраться на него можно было б лишь с помощью лесенки. Коснувшись курившегося паром мохнатого крепкого бока, на котором мгновенно таяли снежинки, Зоя ощутила его тепло. На каждом из колокольцев, украшавших до блеска потертую сбрую, было оттиснуто клеймо в виде шестиконечной снежинки.

Казалось, конь терпеливо ждет приказа к поездке. Зоя провела рукой по его холке и шее, но до лба уже не достала. Конь чуть запрядал ушами и всхрапнул, выпустив клубы пара.

— Ты красавец! — сказала Зоя. — На фоне снега совсем черный! Красавец!

Она встала перед конем. Трепетные ноздри его казались темными кратерами, извергавшими пар. Первозданная тварь. Чуть отвернув голову, жеребец настороженно косил глазом, похожим на блестящее зеркало из черного обсидиана, в котором Зоя видела собственное искаженное отражение: закутанное в одеяло крохотное существо, взирающее с удивлением и надеждой. Она осторожно подула в конские ноздри, но жеребец мотнул украшенной султаном головой, будто в знак того, что позиция визави ему неприятна.

Оставив в покое безропотную скотину, Зоя отошла к упряжке. Конструкция саней была незамысловата: массивная деревянная рама на огромных стальных полозьях. На уютном сиденье, красиво обитом черной замшей и окантованном бархатом, уместились бы два пассажира, однако кучерского облучка не имелось. Переброшенные через грядку вожжи словно дожидались возницы.

Зоя решила посидеть в санях. Хотела ступить на подножку, но та оказалась слишком высокой. Удивленно охнув, Зоя отскочила. Потом вдруг подножка выросла до уровня ее головы, а конь и сани достигли гигантских размеров, заставив ее почувствовать себя гномом. Мало того, конь, будто получив удар невидимого кнута, тряхнул головой и затрусил по дороге.

— Эй! — крикнула Зоя. — Погоди!

Но жеребец, оповещавший о себе дробным перезвоном колокольцев, уже перешел на размеренную рысцу, удаляясь в легком мареве порхающих снежинок. Зоя смотрела ему вслед. Пустые сани вошли в поворот и скрылись за темным рядом заснеженных елей.

Вскоре перезвон стих, вновь наступила тишина. Зоя оглядела улицу и вернулась в номер. Джейк спал.

Сев на кровать, Зоя прислушалась к ровному дыханию мужа, а потом взяла его за руку, желая и не желая, чтобы он проснулся. Как бог даст, решила она: проснется — расскажу, нет — нет. Ей самой было странно, отчего она умалчивает о некоторых загадочных событиях. Казалось, некий первобытный страх, живший в ней, подсказывает: все происходившее не к добру. Она кожей чувствовала: всякое новое событие — это чья-то попытка вклиниться между ней и Джейком. Лишь полная бессобытийность гарантировала им покой.

Зоя разглядывала мужнину руку. Когда познакомились, первое, что привлекло ее внимание, были его руки — по-мужски крупные, но вместе с тем изящные и выразительные. В разговоре он сильно жестикулировал. Вот так бы вечно держала его за руку.

Рядышком прикорнув, она уснула.