Хороший, плохой, пушистый - Том Кокс

Создается ощущение, будто у кошек, как и у людей, некоторые особи чувствуют глубже других. Утверждение спорное — можно привести аргументы и «за» и «против». «За» говорит факт, что такой вольный и свободолюбивый котенок, как Роско, безоговорочно принял Ральфа, Шипли и Медведя. Первые дни враждебности и неприятия оказались, к счастью, аномалией. Подобно многим людям и кошкам, Роско благоговеет перед великолепной физической статью Ральфа, часто ходит за ним по пятам, заползает на него, как правило, с его лучезарного одобрения и лишь редко вызывает у того легкое раздражение. Отношения с Медведем более прохладные, но всегда терпимые. Оба знают, что явились из разных миров и их тесное общение невозможно. Легкий намек на скандал существует только между Роско и Шипли, поскольку ей по-прежнему нравится задирать его, торча у него перед мордой. Раздражительность и сварливость Шипли теперь звучат протестом: «Это мое амплуа — всем досаждать. Другим запрещается!», но оно лишь подстегивает котенка. Попытки Шипли физически подчинить себе Роско не переходят определенных границ, и она не боится его.

Ее развлечение — двойник в зеркале в спальне. Они по часу таращатся друг на друга, ожидая, кто нападет первым. В итоге Роско решает положить этому конец — обойти зеркало, найти и наказать самозванца — и обнаруживает, что тот успел смыться. Ральф иногда тоже косится на свое отражение, что совершенно понятно всем, кто видел, как он выглядит. Другие же коты в целом равнодушны к зеркалам и телевизорам. А вот ясные, острые пуговки-глаза Роско будто схватывают происходящее в них действие. Она подолгу сидит перед телевизором, если мы с Джеммой смотрим какой-нибудь фильм, и подается вперед, пытаясь ударить лапой по экрану. Не знаю, следит ли Роско за сюжетом, но уверен, что она обладает хорошим вкусом. Особенно любит репортажи с полей для гольфа, и я горжусь тем, что она распознала посредственность в американском профессионале Брандте Снидекере, чей стиль меня никогда не воодушевлял. Затем, одобрив превосходную игру Марка Уолберга с Кристианом Бэйлом в «Бойце», возмутилась его провалом в низкосортной «Контрабанде» и через три четверти часа влепила ему пощечину.

Стерилизовав Роско, мы могли не беспокоиться, что будет с нашим и ее будущим, если к нам в дом забредет чужой кот. Недавно на нее положил глаз Алан, и мои коты встречали его визиты без прежнего благодушия. Дебора сообщила, что несколько недель назад он написал в ее любимые сапоги, поэтому меня не удивило, что он взял привычку обливать мои пластинки в том же месте, что Грэм. Но было в этом нечто приводящее в уныние — не должен Алан так поступать. Еще большее беспокойство вызывало то, что дурному примеру вновь последовал Медведь и стал расправляться с особенной яростью с Билом Уизерсом. Больше других пострадал альбом 1976 года «Naked and Warm». Вряд ли певцу нравилось оставаться и дальше настолько голым и горячим.

Возможно, это был способ, которым Медведь и Алан хотели мне намекнуть, что девять альбомов Уизерса — явный перебор для одного человека. Однако я пришел к выводу, что настало время предпринять какие-то действия. Перед тем как начать жить с несколькими кошками, я заключил договор с самим собой. Он включал условие: если я собираюсь делить жилище с лохматыми генераторами мочи, то ни в коем случае не превращусь в хозяина, чей дом пропах этой субстанцией, а он об этом не знает. В связи с чем я всегда соблюдал чистоту. Но наступает момент — если по соседству проживают дикие или бывшие дикие кошки, — когда туалетной бумаги, тряпок и бактерицидных составов недостаточно.

Раньше я подумывал о магнитных дверцах кошачьих лазов, но меня остановили рассказы о сорвавшихся с ошейников магнитах и кошках, приносящих домой прилипшие к шее чужие ключи и монеты.

— Мы бы не стали экспериментировать, — уговаривали мои тетя и дядя. — Сами мы попробовали и часто находили прилипших к холодильнику животных.

Запор, управляемый микрочипом, судя по отзывам, был намного надежнее. И если я от него отказался, то благодаря тлеющей надежде, что вернется Грэм. Но он не показывался почти три месяца, и мы с Джеммой смирились с тем, что он исчез навсегда.

Запор не требовал никаких новых приспособлений на шее животных. Чипы были в них вживлены. Требовалось только запрограммировать сами запоры.

Меня заботила не только чистота. В августе возникла проблема со здоровьем Медведя. Я привез его к ветеринару выводить блох — из-за аллергии ему требовалась не обычная процедура, а укол, — и замещающий нашего врача человек с сильным уэльским выговором огорошил меня информацией, что кот немного потерял в весе.

— Он хорошо питается?

Я ответил, что в последнее время Медведь ест много, как никогда.

— Да, — протянул ветеринар. — Надо бы проверить щитовидку.

Следующие двадцать четыре часа я провел на нервах, и мое состояние усугублялось памятью о недавней смерти Джанета. С Медведем оказалось все в норме, но этот случай поколебал мое представление о нем как о коте, который с годами только молодеет. И поскольку он был таким хрупким, вежливым и пожилым, я решил обеспечить ему удобства в повседневной жизни, чего не требовалось Ральфу, Шипли и Роско. Пусть у Медведя будет чувство собственной территории, куда нет хода чужим котам. Кроме того, я посчитал, что электронный замок — хорошая инвестиция в будущее, когда Земля будет управляться роботами и потребуется отделять хороших от плохих — первых в дом пропускать, вторых отсекать.

Я думал, что сам установлю клапаны, приобретенные у компании «Крепкий запор». Но оглядываясь назад, радуюсь, что отказался от данной затеи. Первый рабочий, которому я заплатил за установку, не справился и с одним. Клапан повис на стене, но не хотел закрываться. Тогда рабочий подпер его деревяшкой, которую, судя по всему, нашел в мусорном контейнере. И едва не в слезах удалился, бормоча: «Я сделал все, что мог». Больше я его никогда не видел. Я уже решил, что название фирмы определяет не качество продукции, а плачевное состояние, в какое впадает человек, имеющий с ней дело. Но через пару недель явился Джон — крепкий, бритоголовый мужчина лет пятидесяти — и все исправил. Я бы заподозрил в нем любителя собак, но пока выписывал чек, Джон сообщил, что он кошатник.

— Вот тот не сводил с меня глаз. — Он показал на Медведя. — По-моему, ему было интересно.

— Да, — кивнул я. — Он такой.

— Хотел погладить его, оказалось, он крепкий орешек. Ни одна кошка так себя не вела, а я их много знавал. Глядит, словно на этом свете не в первый раз и знает тут все. Не подумайте, я не в плохом смысле — в хорошем. Я по-доброму.

* * *

С новыми дверцами лазов требовалось только вставить батарейки, загрузить память и пару раз пропустить кота через лаз, чтобы система запомнила код его чипа. Если бы я имел привычку читать инструкции к приобретенным товарам, то знал бы это. Но инструкцию не прочитал и понятия не имел, как действовать. Перед тем как опробовать лаз, я в два приема отвез питомцев к новому ветеринару-норвежцу, чтобы тот их сканировал и сообщил код. Почему-то я решил, что код необходимо ввести вручную. Кошки явно понимали нелепость моих действий и, если бы умели говорить, посоветовали бы не идиотничать.