Ночной гость - Фиона МакФарлейн

– Он хочет, чтобы я полюбовалась на лилии. Они розовые.

Джеффри кашлянул. Рут показалось, что она сказала что-то не то.

– Розовые лилии, хорошо. Где он живет?

– В Сиднее, как твой отец.

– Ты пригласишь его на Рождество? – спросил Джеффри. – Так мы могли бы встретиться. Ох… но где он будет спать? – Мелкие практические детали всегда беспокоили его, даже в детстве. Потом, осознав, что он задал вопрос более личного свойства, чем собирался, он добавил: – Я хочу сказать, когда мы все приедем.

– И еще Фрида в комнате Фила, – сказала Рут. – Или, может быть, ее не будет на Рождество.

– Что ты имеешь в виду?

– Что, вероятно, она захочет провести Рождество с Джорджем.

В дверях между кухней и коридором беззвучно появилась Фрида. Ее волосы были светло-каштановыми, завитыми и блестящими, как полированное яблоко, а лицо – пугающе белым.

– А почему Фрида в комнате Фила? – спросил Джеффри.

– Потому что она там живет, – раздраженно ответила Рут. Сколько раз это можно повторять?

– Она рядом? Позови ее к телефону.

Фрида уже протянула руку. Рут вручила ей трубку, как телицу Юноне. Когда Фрида сказала: «Джефф», ее голос звучал бодро, но тусклые глаза не отрывались от лица Рут.

– Да, Джефф, – сказала Фрида с благородной усталостью. – Да, это правда. Я думала, она вам сказала.

Голос Джеффа на другом конце провода был очень тихим – скорее просто звуком, чем словами, – и потому казалось, что спор уже закончен и Джефф проиграл. Пока голос Джеффа жужжал в трубке, Фрида стояла и ждала. Отведя руку в сторону, она перевела взгляд с лица Рут на собственные ногти.

– Послушайте, Джефф, решайте это с вашей матерью. К вашему сведению, она неважно себя чувствовала. Ей не хотелось вас беспокоить. Всего лишь переутомилась с Ричардом и всем остальным. Она уже не девочка. Мне хотелось быть под рукой. Мы обговорили это, правда, Рути?

Фрида не взглянула на Рут, которая удалилась в столовую, недовольная тем, что ее сын поднял весь этот шум. Это мой дом, думала она. Это не комната Фила, а моя комната. Если бы я захотела, я могла бы поселить тысячу Фрид в комнате Фила и тысячу Ричардов в комнате Джеффа, в моих комнатах. И Джеффри наплевать на лилии, к Рождеству они давно отцветут.

– Просто легкая усталость, потеря аппетита, ничего серьезного, – сказала Фрида в трубку. – Но сейчас нам гораздо лучше, верно, Рути?

– Да! – крикнула из столовой Рут.

– Делайте что хотите, Джефф, – сказала Фрида. – Но я не вижу в этом необходимости. Я дипломированная сиделка и готова тратить собственное время. Хорошо, прямо утром. Будем рады. Нисколько. В этом нет необходимости, Джефф, я с удовольствием это делаю. И ей со мной хорошо, моей умнице. Верно, Рути? Хорошо, сейчас.

Фрида повернулась и принесла Рут телефонную трубку на длинном проводе, которую та неохотно поднесла к уху.

– Ма, если ты болеешь, ты должна мне сказать. Я хочу, чтобы ты мне говорила. Хорошо? – В голосе Джеффри звучало отчаяние, как у мальчика, уставшего от взрослых игр, из которых он несправедливо исключен.

– На самом деле, – ответила она, – я ничего не обязана тебе говорить. Как ты думаешь?

И Рут повесила трубку – или попыталась повесить. Но она стояла так далеко от стены, с этим длинным проводом между ними, что трубка упала на пол. Она нелепо крутилась на полу, пока Фрида не схватила ее, глядя на трубку так, словно раньше ничего подобного не видела, а потом положила на рычаг.

– Благодарю, – сказала Рут.

Телефон зазвонил снова, но Фрида со своим большим непроницаемым лицом посмотрела на Рут, покачала головой и удалилась в комнату Фила. Телефон звонил и звонил, а Рут не отвечала, пока не услышала, как хлопнула дверь. Тогда она взяла трубку. Это был Джеффри, разумеется расстроенный.

– Ты бросила трубку? – потребовал он ответа, и гордая своим неповиновением Рут, раскаявшись, сказала:

– Я уронила телефон.

Тогда он ласково и снисходительно сказал:

– Мне кажется, кому-нибудь из нас нужно к тебе приехать и встретиться с этой женщиной, которая у тебя живет.

– Вы встретитесь на Рождество.

– Она называет тебя Рути.

– Нет, не называет, – ответила Рут.

– Сколько ты ей платишь?

– Я же сказала тебе, я не плачу ей ни цента.

Это была неправда. Они договорились о небольшом жалованье в обмен на дополнительные услуги Фриды. Сумма была достаточно скромной, но на этом настояла Фрида.

– До Рождества еще несколько недель, – сказал Джеффри. – Не возражаешь, если я ненадолго приеду?

– Замечательно, – ответила Рут.

Но так ли это было? Ей пришло в голову, что Джеффри, возможно, хочет ее навестить, чтобы помешать ее поездке к Ричарду. Приедет ли тогда Ричард, чтобы увезти ее, как он грозился?

Некоторое время – больше, чем обычно, – они провели, желая друг другу спокойной ночи, как влюбленные, которые не могут расстаться, пока кошки не подошли к ногам Рут, говоря: «В постель! В постель!» Она повесила трубку и посадила их на кровать. Они свернулись, ластились и умывались и наконец заснули. Рут прошла в ванную, умылась, стараясь производить как можно больше шума, потом с силой захлопнула дверь в гостиную, но из той части дома, где обитала Фрида, не доносилось ни звука.