Белладонна - Карен Молинэ

— Простите, — говорит Джек. — Напрасно я так поступил.

— Почему вы решили проследить за мной?

— Из чистого любопытства. Хотел узнать, куда вы пойдете.

— И куда же я пошла?

— В «Мейси». По крайней мере, там я вас потерял.

Я замечаю, что она испускает еле уловимый вздох облегчения.

— Я не знала, что вы следите за мной. Вы не догадываетесь, как мне это неприятно.

— Но вы шли так, как будто знаете.

— Знаю что?

— Что за вами следят. Я никогда еще не видел, чтобы женщина шла так, будто старается от кого-то ускользнуть. Вы шагали быстро, целеустремленно. Огибали машины. Срезали углы, поворачивали обратно. Замедляли шаг, делая вид, что хотите поглазеть на витрину, потом снова прибавляли ходу. Заходили в универмаги, где легко затеряться среди сотен людей и десятков укромных уголков. Я был уверен, что вы знаете о моей слежке и пытаетесь оторваться.

— Мне нравится путешествовать инкогнито, — медленно произносит она. — Я тренируюсь в этом с того дня, как приехала сюда.

— Вот оно что. Тогда кто же он?

— Кто — он?

— Человек, от которого вы прячетесь.

Я подумал, что вопрос ее встревожит, но она все-таки отвечает.

— Я не знаю точно, кто он такой, — говорит она. — В этом-то все и дело. Гоняемся за тенью.

— Скорее, за самим дьяволом, — бормочу я, вспомнив о Его Светлости.

— Что если он мертв?

— Не может быть. Я в это никогда не поверю. Будем работать, исходя из этой предпосылки. — Она смотрит на меня и кивает, давая разрешение открыть кое-какие необходимые детали, говорить о которых у нее нет сил.

— Его лицо всегда было в маске, — говорю я. Нет нужды усложнять дело, объяснять Джеку, что глаза Белладонны тоже были завязаны всякий раз, когда Его Светлость подходил к ней. Всегда, за исключением самого первого раза. — Однажды она видела его руки. На нем было очень своеобразное кольцо — переплетенные змеи и рубин. Мы полагаем, что такие кольца есть у всех членов Клуба. Хотя нам кажется, что они не носят их на людях; по крайней мере, надевают не часто. У них строгие правила.

Джек сидит, ожидая, что я расскажу больше. Он не сводит глаз с ее рук. Она так и не сняла перчаток.

— И, конечно, она слышала его голос. Маттео и я тоже слышали. Он не мог его скрыть. И другие голоса мы тоже слышали. — Я вздыхаю. Белладонна бледна, как смерть. — Как только вы подберете персонал, я покажу вам рисунок кольца.

— Значит, вы не знаете никаких имен? — переспрашивает Джек. — Лица? Приметы?

— Ничего, — отвечаю я. — Только голоса и акцент. — Мне вспоминается кольцо на пальце Хогарта, залитое кровью. Я тогда подумал, не взять ли его с собой, чтобы иметь хоть одно доказательство, но решил, что оно может навести на наш след…

Нет, нет, нет, пусть кровь Хогарта не пятнает нашу беседу. Не здесь, в «Уолдорфе». Не за чаем. Хогарту место во мраке.

— Понимаю, — говорит Джек, хотя я вижу, что он ничего не понимает. Я бы на его месте точно ничего не понял. — А какова, разрешите спросить, роль Джун Хокстон?

— Она кузина Белладонны. Девушки вместе жили в Лондоне много лет назад, когда познакомились с человеком, который отвел Белладонну к Его Светлости, — говорю я ему.

— Вы хотите сказать, заманил в западню, — уточняет он. — Это был Хогарт? Джун упоминала его имя.

— Да. А теперь мы собираемся расставить ловушку для него самого и всех прочих. Как я вам уже говорил, нам будет достаточно одного, а он уже приведет к остальным.

— Я оставлю вас с Томазино и Маттео, вы обсудите все частности, а также ваше жалованье, — говорит Белладонна. Краска отчасти вернулась на ее лицо, но я вижу, что ей не терпится уйти. — Отшлифуйте все детали: сколько персонала нам понадобится, какое требуется обучение, специальное оборудование. В первую очередь, как вы сами понимаете, необходимо, чтобы как можно меньше наших служащих знали о том, чем мы занимаемся на самом деле. Томазино отведет вас в помещение клуба, когда вы сочтете нужным, и там вы выскажете свои предложения. Мы учтем их, когда будет производиться окончательная отделка. И подпишите контракт. Полагаю, это для вас очень существенно.

— А как же.

Будь на нашем месте другие клиенты, он бы, наверное, улыбнулся. Но она — не из обычных клиентов.

— Совершенно верно, — говорит она. — Другие вопросы есть?

— В чем еще виновата Джун?

Белладонна неподвижна, как статуя Афродиты, которую мы установили в заднем саду.

— Она бросила меня там, — тихо говорит она и взмахивает рукой на прощание, но потом любопытство все же берет верх. — Расскажите немного о ней. Она сильно изменилась с возрастом?

О, пошли девчоночьи пересуды. Красит ли она волосы, сильно ли растолстела, стервозна ли она, как заставить ее расплатиться?

— Джун можно охарактеризовать одним словом — скучная, — отвечает Джек. — Она немного толще, чем ей самой хотелось бы, и мечтает сбросить фунтов десять. Я попытался представить себе, как она, морщась от боли, стягивает на себе поясок. Она все еще одевается по моде «новый взгляд». Дочери такие же толстушки, как она, такие же избалованные и скучные. Муж шумноват и становится шумнее с каждым выпитым стаканом виски. Вот их фотографии. — Он достает из кармана запечатанный конверт.

— Да, теперь это скорее можно назвать «старым взглядом», — говорю я, просматривая снимки. Конечно, Канзас-Сити не Манхэттен. И не Лондон. Белладонна слегка встряхивает головой. Ей не хочется их видеть. Не здесь, не сейчас. Может быть, и никогда. — Интересно, приехала бы она сюда?

— Думаю, приедет, когда дойдет молва, — признает он. — Чтобы похвастаться в своем бридж-клубе. Я бы на ее месте не устоял. Пригласите ее на свой костюмированный бал. Может быть, с родителями, если вы способны это вынести. Может быть, без них. Она не сможет устоять. Постарайтесь, чтобы все прошло гладко. Потому что, — осторожно добавляет он, — вы сами не можете предугадать, как поступите, когда увидите их.

— Что вы хотите сказать? — спрашивает Белладонна.

— Хочу сказать, что, увидев Джун во плоти, вы перенесетесь туда, где вам не слишком хочется оказаться. Это неизбежно. Она будет для вас чем-то вроде тренировки, подопытной морской свинкой. После этого, когда вы найдете остальных, вам будет легче держаться в их присутствии.

Умный он парень, наш старина Джек.

Температура вокруг Белладонны падает еще градусов на десять.

— Благодарю вас, мистер Уинслоу, — говорит она, опускает вуаль на подбородок и удаляется, а вслед за ней — Орландо и Маттео. Весь зал провожает ее глазами, задаваясь вопросом — кто же эта таинственная незнакомка под вуалью?

Проклятье. Нравятся ей его слова или нет, однако она не может не признать, что он прав.