Дом золотой - Светлана Борминская

Нет, ну конечно, Фаина Александровна прожила свою жизнь совсем даже не в теплице для чайных роз, и наивность, которой сияли ее глаза, в чем-то была небольшим обманом для окружающих. Тетя Фаина была далеко не дурой. Она просто, сияя глазами, уходила от возможных конфликтов, которые караулят человека буквально на каждом шагу.

То, что у каждого живущего среди людей есть враги, Фая знала и помнила. Даже у самого захудалого и малосильного человечка, который и дышит-то через три раза на пятый и сам никого ни-ни-ни… Как-то так выходит с течением времени, что откуда ни возьмись появляется враг. Вроде лишая на кошачьей лапе.

Ладно бы за дело! Ну, посмотрела бы Фаина на кого со злым прищуром, пустила бы гулять злую сплетню или просто сказала какому дураку, что он, извините, дурак.

Так нет же, нет.

Фаина смолоду на людей зло не щурилась. Даже когда ей в трамвае на ногу поставили два мешка картошки, а сверху ящик с арбузами. Охнула, вывернулась ужом, хорошо дверцы открылись – успела спрыгнуть и пешком до работы дойти.

И не только это. Бывало и похлеще. Ведь кто молчит и терпит, на того разве вот только метеориты с астероидами не падают. Почему? Природная аномалия, по-видимому.

Мама Катя, бывало, ей выговаривала:

– Фая! Берегись людей! Особенно баб! А пуще того – мужиков!

– А чего их беречься? Не боюся нисколько. Что ты меня пугаешь?

А где-то через два дня убедилась – мамы-то, оказывается, не врут.

Было это в году пятьдесят втором… Утром рано-холодно по пустой дороге побежала Фаина на трикотажную фабрику за Вознесенским мостом.

Дорога двадцать минут, пыль после ночи мокрая, а кроме Файки с улицы никто на фабрике в первую смену не работал. Взрослые бабы предпочитали во вторую.

И вот бежит Фаина по пустой дороге. Ни души. Тихо, половина шестого утра.

Только и осталось свернуть на улицу Ревстачек, а там Тамара подружка стоит, наверное, за кустом смородину объедает, ждет, пока Файка мимо пробежит, чтобы присоединиться.

– А-а-а-а-а-а-а… и-и-и-и-и-и.

Очнулась Фаина в пыли на дороге с разбитой головой, правая рука висела, как у Пугачихи в Болгарии, когда она премию отхватила.

Тихо… На дороге ветер шевелится и только какой-то мужик на велосипеде отъезжает, уже метров десять отъехал. Фаина от боли не различила, кто это? И почему она избитая лежит, а не бежит?

Только потом, уже доковыляв с вывихнутой рукой до Тамары, сообразила, что, видимо, на абсолютно пустой дороге велосипедист сбил ее. Проехал по спине или наехал, она упала и…

Зачем и кто? Денег при себе у нее не было, два талона на обед и пропуск на фабрику. И все. Звякнул бы, она посторонилась, если объехать не мог. Или не хотел?

Сколько велосипедистов было в то лето в Соборске, разве знаемо? Как узнаешь тяжелую спину и козырек кепки, повернутой назад, и того человека, который захотел проехать по тебе?