Тельняшка математика - Игорь Дуэль

– Намек поняла, – ответил Герка. – Так есть подруга?

– Обещала! Но дело зыбкое, как фундамент из волн морских. Здесь, сам видишь, глушь, по месяцу надо женихаться.

– Так, может, пятки зря не топтать?

– Вот фраер! – возмутился Халин. – Сходим, конечно! У тебя, помнится, про запас нигде дамы не заказаны.

Не только обещанные подруги, даже сама Леночка на свидание не явилась. Мы вернулись на судно, поужинали, распили вино и пошли гулять вдоль Волги, благо здесь дорогу освещали с того берега огни Дубны.

Как бы возмещая ущерб, нанесенный нынешним поражением, старпом без остановки рассказывал о прежних своих победах над женским полом – чем дальше, тем более детально, вино забирало его все сильнее.

Иногда это была краткая информация. Вроде такой:

– Эх, сколько же я дамочек в Архангельске на свою лайбу перетаскал!

Иногда развернутая история:

– Раз шли из Англии. Должны были прямо в Питер. В последний момент приказ – в Ригу, там и разгружаться. А до того нас долго гоняли по морям. Баб три месяца не видели. В Питере меня невеста ждала – красотка. Обидно, что в Ригу завернули. Ну ладно. И там женская порода найдется. Два дня на рейде стояли. Потом разгрузка – тальманить заставили. Я тогда матросом еще ходил. Только на пятый день меня с корешом на берег отпустили. Злости до баб мы за эти дни нагуляли, может, больше, чем за весь рейс. Выходим из порта – навстречу четыре бабы – сорт не первый, не второй, а как раз, что надо. Я подкатываюсь и сходу на абордаж – мол, так и так, девочки, имеются лондоночки. Это кепки такие. На них в то время мода была. С руками отрывали. Мы с другом по сотне их провезли. Шмональщики не заметили – наша добыча, значит. Девицы портовые, про товар осведомлены. «Лондоночки, – говорят, – хорошо, а что вам взамен надо?» Я так и режу: «Вас, красотки!» Они хмыкнули. А потом та, что постарше, спрашивает: «По сколько лондоночек на сестрицу?» – «По паре, – говорю, но насчет хаты сами позаботьтесь». – «Заметано, – отвечает. – Пошли за водкой». Привели они нас в какой-то подвал, склад вроде. Но несколько коек есть. «А где еще двое?» – спрашивают. «А нет, – говорю, – сами справимся». Они опять хмыкнули. А вышло и того интересней. Друг мой выпил и отключился. Я вышел один на четверых.

– Ну и как? – выдохнул Герка. – Справился?

– Не поднимай волну, салага. Говорю ж тебе – три месяца и пять дней страсть копил.

– Да тебе приз должны были дать! – взвизгнул Герка.

– Дали! – сказал Халин мрачно. – Дали приз девицы. Через три дня я ихний приз почувствовал. Месяц потом лечился у частника. Десять лондонок как отрезало. И невеста узнала – отреклась. Жалко – такой красотки больше на моем пути не попалось.

Халин замолчал, а потом добавил с неожиданным оптимизмом:

– Но мы к любви от этого доверья не теряем, за девочками-милками во всех портах шмаляем.

Герка вдруг сказал в каком-то странном порыве:

– Хочешь, расхлебай, я для тебя Есенина заделаю?

– Ага, – сказал Халин, – заделай. Самое время.

И Герка «со слезой» стал выдавать «Я хотел, чтоб сердце билось меньше».

Хотя смысл стихов был диаметрально противоположен заявлению старпома, он почему-то растрогался:

– Ну и молоток! А еще можешь?

И Герка «заделал»: «Что ты смотришь синими брызгами или в морду хошь».

Старпом был в восторге:

– Ну, молоток! Талант, за душу хапает! – Он явно пьянел все сильнее. – С чувством выдал. – И Халин сам неожиданно перешел на стихи. – Нет, он не Байрон, он другой, еще неведомый избранник, по должности – второй механик, но с поэтической душой.

– Спасибо, друг, – сказал Герка. – В самую точку. Как раз про меня.

Мы повернули обратно к нашим судам. За всю прогулку, я, насколько помню, не сказал ни слова. Смешно, признаться, но в тот вечер я настолько был поглощен желанием стать своим в этой компании, что и все рассказы старпома воспринимал просто как забавные морские байки.