Псы войны - Роберт Стоун

— Посмотри на свой матрас, — заворчала толстуха. — Что эти дурные сучки сделали с ним.

Хикс взял стул и сел лицом к спинке, глядя на компанию:

— Я все равно собирался выкинуть его проветриться. — Он оглядел комнату и обратился к оклахомцу: — Я вскорости жду важных гостей. Так что будьте так добры продолжить свое веселье где-нибудь в другом месте.

Оки медленно кивнул. Все в комнате смотрели на него. Он лениво встал и сделал несколько движений, изображая танец.

— Все понял.

Толстушка стояла над девчонками, пока они не поднялись с полу.

— Этих двоих лучше бы отпустить в парке, — весело посоветовал Хикс. — Они наверняка несовершеннолетние, нарветесь на неприятности.

Шошон похлопал одну из них по заду и сказал:

— Мы о них позаботимся.

Толстуха издала боевой клич индейцев, но тут же зажала рот ладонью и виновато пожала плечами.

Когда все друг за другом вышли на улицу, оклахомец остановился в дверях, посмотрел на Мардж, потом на Хикса:

— Так я вернусь через пару дней, как ты сказал. Принесу кое-что — тебе наверняка понравится.

— Ага, заглядывай, — сказал Хикс.

Хикс, оставаясь сидеть на стуле, и Мардж, расхаживавшая по комнате, слушали, как во дворе заработал мотор. Когда грузовик Шошона отъехал и шум его начал затихать вдали, Хикс встал и вытащил наружу запачканный матрас. Постоял на улице, глядя на свет фар, повторяющий извивы дороги. Когда он вернулся в дом, Мардж сидела на его стуле, подперев голову ладонями.

— Кто это такие, черт возьми?

— Добро пожаловать в Лос-Анджелес! — сказал он и, проходя мимо, коснулся ее щеки.

Он вынул из кармана ключ, открыл шкафчик в дальнем углу, висевший над раковиной с недействующим краном, достал бутылку дешевого виски и распределитель зажигания и поставил рядом с раковиной.

— Просто местные ребята. У здешних, в каньоне, свои повадки.

— Что с ними будет, с этими детьми?

— Ты рассуждаешь как мамаша.

Она пристально смотрела на него; он понял, что она ищет в нем признаки психопата.

— Выпей.

Она заколебалась. В этот момент она шарила в своей сумке и с неохотой поставила ее на пол.

— Так и быть, выпью.

Он смахнул пыль с двух банок из-под компота и разлил виски.

— Воды здесь нет.

Она, морщась, выпила.

— Пойми, — сказал Хикс, — мы не в том положении, чтобы лезть на рожон с такими ребятами. Если походить по этим каньонам, можно наткнуться на спальный мешок, полный костей. Я таких много видел, не шучу. Стоит зазеваться, и следующий мешок будет с твоими костями. — Он выпил. — Мы — добыча для любого. Кости в мешке — вот к чему все приводит.

— Что приводит?

— Все, — сказал Хикс.

Повисла пауза.

— Как ты ввязалась в это дело? — спросил он ее. — Твоя была идея?

— Придумал все он. А моя идея была — таки ввязаться.

Он плеснул себе еще. Мардж отказалась.

— Да. Прав ты был сегодня утром, — сказала она. — Это подстава. Хотела бы я вернуть все назад. — Она содрогнулась. — В ту адскую дыру, откуда оно вылезло.

— Ни из какой дыры оно не вылезало. Это все люди сделали, ручками.

Мардж придвинулась поближе к печке.

— Он приедет уже скоро. Интересно, что он подумает.

Хикс засмеялся:

— Не знаю ваших отношений, но он как пить дать подумает, что ты его подставила. Во всяком случае, сначала так подумает. Пока его не возьмут в оборот.

Мардж кусала ногти.

— Надо было отдать им скэг. Будь я там одна, так бы и сделала.

— Он больше не твой, — сказал Хикс.

И тут же пожалел, что не сдержался. Она могла затаить злобу, и совсем не трусиха, так что ни к чему нарываться на неприятности.

Она, казалось, скорее встревожилась, чем разозлилась, как если бы важнее для нее была моральная сторона дела.

— А чей же?

Хикс почувствовал, что объяснение должно быть философским, иначе она откажется понимать.

— Он принадлежит тому, кто может его контролировать.

— То есть сейчас он твой?

Он сходил к раковине и принес еще виски.

— Пью с тех пор, как сошел на здешний берег. Завтра надо прекратить, напомни мне.

— Почему ты не сказал мне в Беркли насчет контроля?

— Были другие заботы.

— Так что мне теперь делать, — спросила она, беспомощно улыбаясь, — вернуться домой и забыть обо всем? Похоже, это уже не вариант.

По дороге сюда ему пришла мысль использовать Мардж как приманку. Если она будет переезжать с места на место, ее скоро выследят, а пока они будут гоняться за ней, он все продаст и смоется. Однако он не мог просто отпустить ее — а вдруг она не выдержит и обратится в полицию? Так что он придумал давать ей правдоподобные, но совершенно никчемные задания и назначать места встреч.

— Если б ты хотел нас кинуть, — проговорила она, — то мог бы сделать это и раньше. Мог бы ко мне и не заезжать.

Он вернулся с бутылкой к печке и снова налил себе.

— Вижу, ты можешь быть настоящей занозой в заднице, — сказал Хикс. Как это трогательно, подумал он, тешить себя рассудительным разговором. — О чем ты говоришь? Хочешь, мол, получить то, на что имеешь право? Так подай на меня в суд.

Она молча смотрела на него. С сознанием собственной правоты. С высокомерием.

— Очень хорошо, это твой товар. Хочешь получить его? Бери и проваливай. Поезжай в Лос-Анджелес и толкай тамошним пачуко… Усвой наконец: ты круто лопухнулась — и всё. Ты никому не сбудешь этот скэг.

— Зачем нужно было привозить меня сюда, чтобы сказать все это?

— А зачем ты поехала?

— Сказать по правде, просто делала все, что ты мне говорил.

Он подошел к единственному крохотному окошку и увидел в нем собственное отражение.

— Спустить его в унитаз и бежать.

— Вот теперь ты меня действительно пугаешь, — сказала Мардж.

— И тем не менее. — Он принялся расхаживать от умывальника к печке и обратно. — У меня почти нет времени. Я в жизни не барыжил герычем. Толкнуть его и не засветиться — нереально. Как только начну барыжить — всему свету станет известно.

— А как насчет наших утренних приятелей? — помолчав минуту, спросила она. — Как думаешь, можем мы в конце концов продать им? Они предлагали сделку. Вдруг у нас все-таки получится?

— У кого это «у нас»? — спросил Хикс. Он, посмеиваясь, снова сел рядом с ней. — Не будь я сегодня утром такой похмельный и злой, в жизни бы так не облажался.