Бен среди людей - Дорис Лессинг

Уши… Инес попросила Терезу узнать у Бена, проверяли ли у него слух, и Тереза ответила:

— А сама почему не спросишь? — Голос у нее был тихий и резкий; она поняла, что не может смотреть на Инес, которая чувствовала себя виноватой и потому защищалась.

— Бен, у тебя когда-нибудь проверяли слух? — проговорила Инес.

Бен знал, что у него слух острее, чем у кого бы то ни было, но сказал лишь:

— Да.

Он смирился с тем, что ему в уши засовывают какие-то инструменты и просвечивают лучом.

Теперь моча: Инес ожидала, что Бен будет мочиться прямо перед всеми, как животное — но он взял бутылочку и стал оглядываться в поисках места, куда можно спрятаться.

— Ширму, — распорядилась Инес. Терезе ее голос показался резким и полным презрения. Бен пописал за ширмой и вынес бутылочку.

У него отрезали немного волос, кусочки ногтей, кожи. Бен все терпел, скалясь — молча и флегматично. Потом они захотели поместить ему на голову зажимы и измерить активность мозга, но когда Бен увидел аппарат, он попятился к двери и хотел убежать; даже подбадривающие крики Терезы (ее попросила Инес) о том, что она тоже будет это делать, не убедили Бена. Инес сказала:

— Хорошо, сделаем рентген.

Тереза разрешила облучить себя рентгеном — впервые в жизни. Эта процедура занимала много времени. Руки, ноги, стопы, таз, позвоночник, плечи, шея. Голову изучать не стали, чтобы не пугать Бена. Он стоял рядом и смотрел, а когда появлялись фотографии и их отдавали им с Терезой, казалось, что ему интересно разглядывать ее кости.

— Тебе когда-нибудь делали рентген? — спросила Инес.

— Да, — ответил Бен, — однажды я сломал ногу.

Нервный вздох Инес подразумевал, что Бен мог бы и раньше сказать, но произнесла она только:

— Тогда ты не против повторить это для нас еще раз, правда?

Он вынес это спокойно, Тереза все время находилась рядом, а Инес присматривала. День уже перевалил за середину. Бен заявил:

— Я хочу есть.

В буфет его вести не хотели, чтобы не вызвать разговоров. Принесли бутерброды. Тереза тоже была голодна. Бен никогда не мог спокойно есть хлеб, он достал мясные прослойки и съел их. Тереза попросила фруктов, когда их принесли, Бен с удовольствием поел.

Потом Инес сказала, что надо подсоединить провода к голове, чтобы проверить мозг.

— Нет, — ответил он. Потом заорал: — Нет, нет, нет, нет!

Планировалось изучить работу его пищеварительной системы, кровообращения, дыхания: много чего еще, но изучение мозга считалось самым основным, а Бен орал «Нет!» и начал топать ногами.

Инес вышла поговорить по телефону, вся ее маленькая стройная фигура выражала решимость, Тереза это почувствовала.

— Я хочу домой, — сказал Бен, имея в виду квартиру в Рио.

Вернулась Инес с яркой фальшивой улыбкой и, не глядя на Терезу, которая знала, что замышляется обман, сказала, что Альфредо отвезет их обоих домой.

Из-за резкого петляющего спуска с холмов на обратном пути Бена стало тошнить, дважды пришлось останавливаться. Наконец они доехали до набережной, по ней, а потом и до квартиры. Альфредо все же сказал, что они хотят, чтобы Бен приехал снова на следующий день — провести еще тесты. Альфредо знал, что Бен откажется; так и случилось.

Альфредо и Тереза стояли рядом, глядя друг на друга. Их взгляды были красноречивы: в них читалось, что они собираются защищать Бена и недовольны происходящим; а еще что они очень сильно нравятся друг другу. Если бы Бен не сидел там, за столом, сгорбившись, то и дело стуча кулаками, возможно, эти двое уже начали бы обниматься или, по крайней мере, что-то сказали. Это взаимопонимание, возникшее между ними, словно они всегда знали друг друга, привело к свадьбе несколько месяцев спустя. Так что хотя бы у этой истории счастливый конец — для них все обернулось хорошо.

Альфредо ушел, а Тереза с Беном сидели за столом, Тереза приготовила ему бифштекс, потом еще один — он очень хотел есть.

Девушка сильно волновалась и плохо спала, так как знала, что замышляется что-то нехорошее. Она слышала, как Бен ходит у себя в комнате, но он хотя бы не стучал головой по стене.

На следующее утро позвонили по телефону: Луис Мачадо собирался прийти поговорить о Бене. Тереза рассказала об этом Бену и теперь услышала удары в стену. Какое-то время она неподвижно сидела за столом, неглубоко и испуганно дыша, потом начала приглаживать свои длинные черные волосы, словно пытаясь привести в порядок саму жизнь; Тереза ждала, убеждая себя, что сейчас надо быть сильной и защитить Бена — и себя. Она чувствовала, что от одной мысли об этих влиятельных людях можно потерять сознание и хочется сбежать; а ей приходилось противостоять тому, перед чем она преклонялась всю свою жизнь: миру современной науки, образованным всезнающим людям. Кто этого требовал? Она сама. Альфредо. И несчастный Бен.

Луис Мачадо пришел не один, с ним был еще и Стивен, тоже американец, профессор Стивен Какой-то — она не разобрала имени: Гумлак или Гунлах, — высокий, худой, костлявый мужчина, с крупными лицевыми костями, большим ртом, выпирающими зубами. Глаза прятались во впадинах, и когда этот человек моргал, казалось, что глазные яблоки вот-вот вывалятся. Он приехал из какого-то известного института в Штатах: Тереза поняла это, потому что, произнося название, Стивен ожидал, что девушка его узнает, а также поняла, что ее сочли невеждой, раз она не отреагировала.

В комнату вошел Бен, и Тереза догадалась — гости надеются, что она попросит его уйти, тогда они смогут все обсудить и сказать ей, что делать. Тереза объявила Бену громко, так как боялась, что сорвется голос:

— Бен, это Луис Мачадо, его ты уже видел, а это профессор Стивен… Гумлак…

— Гомлах, — быстро поправил он, демонстрируя свое раздражение.

— Профессор Гомлах, — осторожно повторила Тереза. — Он из Америки, как и Алекс. — А им она сказала: — Алекс привез Бена, чтобы снимать его в кино, — и потом Бену: — Садись Бен, все в порядке.

Она заметила, что гости смутились. Тереза ликовала: она не выгонит Бена, как в свое время выгоняли ее, словно служанку.

После недолгого молчания профессор Стивен Гомлах чуть наклонился вперед и сказал:

— Это очень важно, по-настоящему важно. — Его губы произносили слова, вылепливая каждое по отдельности, выкатывая их, словно холодные мраморные шарики. Глаза холодные, фанатичные, одержимые. Мало кто не нравился девушке так сильно. — Вы должны это понимать, Тереза…

— Меня зовут Тереза Альвес, — отрезала она.

Это его срезало. Он сидел и моргал. Придя в себя, Стивен продолжил:

— Мисс Альвес, возможно, это самое большое открытие всей моей жизни. Вы просто должны понять. Это уникальный шанс. Этот… Бен, он уникален.

— Бен Ловатт, его зовут Бен Ловатт.