Навеки твой - Даниэль Глаттауэр

В пятницу Юдит надлежало покинуть клинику. Но, несмотря на хроническую мерзость лишенного кофеина кофе, у которого в больнице не было альтернативы — здесь не позволяли даже безалкогольные горячительные напитки, — с каждым днем ей здесь нравилось все больше, и она даже прибавила за время лечения четыре килограмма. Поэтому она растянула свое пребывание тут до понедельника, чему очень обрадовался ее личный врач с двухцветными глазами, который догадывался, что́ удерживает Юдит в больнице, и драматично сокращал интервалы посещений. В общем, он положил на нее глаз. К сожалению, не того цвета.

Совет докторши Райнманн Юдит приняла близко к сердцу и начала выполнять без промедления, так что вскоре больничная палата стала походить на квартиру со многими жильцами. Одного за другим Юдит стала приглашать всех своих друзей, включая тех, с кем дружила раньше, и собирала комплименты, касавшиеся ее внешности, радостного состояния духа, раскрепощенности и положительного воздействия отдыха. Всем нравилась ее теперешняя улыбка и сексуальная белая короткая ночная рубашка. Слова одобрения со стороны мотивировали Юдит к жизни и приводили прямо-таки в эйфорическое расположение духа. Столь стремительное выздоровление души в психиатрической лечебнице пока не имело прецедентов.

Однако внезапно Юдит снова заметила за собой нездоровый интерес к заботам окружающих, к тем обременительным будничным житейским мелочам, которые в случае необходимости, конечно, можно не замечать какое-то время, но от них не избавишься насовсем. Скоро она снова начала волноваться по поразительным пустякам: о пропавшем мусорном мешке, о бригадах мух-пестрокрылок в чаше с фруктами, о носках, которые после стирки были перепутаны по парам и теперь не сочетались ни по цвету, ни по материалу.

Юдит полагала, что ей предстоит преодолеть еще пару трудных фаз, и тогда с ее травмой будет покончено. Получилось же у нее пару раз думать о Ханнесе и не прийти в волнение! Поскольку ему удалось всех ее друзей и даже самого Лукаса убедить в своих добрых намерениях, то, видимо, она осталась последней, кто, проанализировав ход событий, пришел к заключению: Ханнес — ее демон, темная сторона ее души.

По ночам Юдит не слышала ни шума, ни голосов, ни чего-либо странного. И прекратила с ними считаться. Естественно, от химических препаратов по вечерам она чувствовала себя немного подавленной и крепко засыпала также не без помощи таблеток, зато рано утром после пробуждения у нее была ясная голова, и она могла спокойно и без страха глядеть в будущее. После лечения Юдит намеревалась всерьез заняться «частной жизнью» и когда-нибудь создать семью с мужчиной примерно тридцати-сорока лет, способным вступить в брак. Когда она думала об этом, то снова ощущала себя девятнадцатилетней девушкой.

В воскресенье во второй половине дня накануне последней ночи в больнице к ней пришла Бьянка и еще издали поразила своими сияющими глазами.

— Госпожа начальница, вы так отъелись, что на лице уже не видны скулы! — воскликнула она. — Однако фигура у вас все еще как у Кейт Мосс. А это несправедливо! Если я начинаю много есть, то у меня все уходит в грудь и в задницу. Впрочем, за неделю Бьянка повзрослела по меньшей мере лет на десять — сказались стрессовые нагрузки.

— Прежде чем успеет стемнеть, я успеваю продать почти все лампы, — пожаловалась она.

— Бьянка, я горжусь, что ты смогла в одиночку справиться с нагрузкой, — улыбнулась Юдит, просмотрев отчетность.

Бьянка: это было прикольно на самом деле. За исключением… На этом месте ученица стала нервно озираться. Юдит: за исключением чего? — Бьянка: за исключением одного сюрприза, который вас ожидает! Юдит: ну давай же, не тяни! Бьянка: нет, только в магазине. Когда придете, сами увидите. Губы девушки вывернулись кверху лиловым полукругом.