Евроняня - Наталья Нечаева

* * *

К приезду Вовчика в доме ЕВРа готовились, как к встрече с национальным героем. Стол был уставлен изысканными яствами, по центру красовались цветы, на приставной каталке рядом – шеренга разномастных красивых бутылок с алкоголем. Даже сервиз Жану было приказано достать фамильный, мейсенского фарфора, который, как раритетное произведение искусства, имел постоянную прописку в прозрачном, открытом для обозрения шкафу. Петр, важничая, готовил вопросы к неизвестному герою, мечтая произвести на него должное впечатление. Марфа просто повизгивала от восторга, предвкушая встречу со своим спасителем. ЕВР, по жизни привыкший, что благодарят и чествуют его, откровенно нервничал.

Вован, конечно, такой встречи не ожидал и оттого поначалу опешил, крутя огромной головой туда-сюда, словно пытаясь обнаружить рядом с собой незнакомца, ради которого весь этот праздник и затеяли. Когда же Ника наконец сообщила, что рассказала Ропшину про чудесное спасение Марфы и его, брата, героическую роль, Головастик успокоился, расслабленно уселся за стол.

– Сестренку мою благодарите. Она же этих козлов чуть зубами не загрызла! Будто за родное дите сражалась! – Вовчик ласково погладил Нику по голове. – Нам и стрелять-то практически не пришлось – у них от страху просто разрыв сердца случился.

– Неужели ни разочка и не пальнули? – разочарованно пробасил Петр.

– Братан, – по-свойски обратился к нему гость. – Стрелять – дело нехитрое. А ты без «калаша» попробуй! Методом психологического давления! Или зубами, как Вероника!

ЕВР не сводил с няни влюбленных глаз, а она, изысканно ковыряясь в тарелке, усиленно гадала: позовет он ее сегодня замуж или нет?..

По предложению Вовчика выпили за торжество справедливости, потом, по предложению ЕВРа, за крайне приятное знакомство, должное перерасти в верную дружбу.

– Пока мы тут все свои, – серьезно обра тился к присутствующим гость, – давайте договоримся: о случившемся – никому ни слова. Лады?

– Могила! – чиркнул себя ладонью по кадыку ЕВР.

Все остальные согласно кивнули, понимая и принимая важность обета. И очень вовремя успели, потому что заявилась Гена. В рыжем кучерявом парике. С оранжевыми губами и огненными ногтями. Факел, а не женщина.

Увидела праздничный стол, целых и невредимых Нику с Марфой, хлопнула оторопелым ртом:

– По какому случаю праздник?

– Брат приехал! – радостно сообщила Вероника.

– И мой лучший друг! – торжественно добавил ЕВР, чокаясь с Вовчиком.

– И наш, и наш! – завопили дети.

Гена общей радости понять не смогла, а оттого сильно забеспокоилась, решив показать, что она тоже своя в этом доме.

– Женечка, ты бы приструнил охрану. На нашей стоянке чей-то чужой кабриолет, мне припарковаться некуда было.

– Это не чужой, – доложила Марфа. – Это – Никин. Ей брат подарил.

Гена потрясенно хлопнула рыжими ресницами, одарила Вовчика взглядом обворожительным и заинтересованным и ненавидяще зыркнула на няньку:

– Вероника, неужели ты права получила?

– А ей и не надо, – успокоил Вовчик. – Ей машина вместе с водилой подарена.

От разрыва сердца Генриетту спас звонок в дверь.

– Никочка, деточка, здравствуй, – впорхнула в столовую разнаряженная тетя Валя. – Ух вы пусечки-еврусечки мои! – поочередно облобызала она обрадованных двойняшек. – Была неподалеку на вернисаже. Думаю, дай к родственникам зайду – соскучилась! – И она чмокнула детские макушки еще раз. – Здравствуйте, Генриетта Леопольдовна, я вас месяца два не видела, вы, кажется, подстриглись? Вам идет!

– Видишь, – ткнула Ника в бок Вовчика, – я же говорила, она ничего не помнит!

– Как Париж, Евгений Викторович? – продолжила любезничать старушка.

– Прекрасно, Валентина Макаровна. Правда, я в Лондоне был, но это одно и то же. Все цветет, буйство света и цвета!

ЕВР принялся живописать европейскую весну, но в этот момент в столовую ввалились наконец-то проспавшиеся после утреннего пьянства собаки и принялись выписывать круги вокруг стола, поочередно тычась сонными мордами в колени хозяев и гостей.

Гена, воспользовавшись тем, что внимание собравшихся переключилось на д’Артаньяна с Анжеликой, дернула тетю Валю за рукав:

– Почему вы меня бросили в таком положении?

– Разве вы тоже были на вернисаже? – удивилась тетушка. – Странно. Я вас совершенно не приметила.

– При чем тут вернисаж? – зашипела Гена. – Я про вчера…

– Вчера? – тетя Валя безмятежно улыбнулась. – Вчера был странный день, верно, магнитные бури. Я прилегла на минуточку на диван, а проснулась сегодня много после обеда.

Гена, пораженная неслыханной наглостью, свезла салфеткой холодный пот со лба.

– Вы что, не помните? – просипела она, уже почти не заботясь о скрытности диалога.

– Что вы, милочка, – приветливо улыбнулась старушка, увлеченная собачьими прыжками и ужимками. – У меня уникальная память!

Разомлевший Вовчик протянул чернохвостому Дарику бокал с коньяком, чокнулся с его носом: будем знакомы! Хотел было отхлебнуть после тоста, но Дарик так отчаянно взвыл, что гость немедленно вернул руку вниз.

– Выпить хочешь?

– Они у нас не пьют! – весело сообщила Марфа.

Вован, глядя на энергичный хвост пса, задумчиво произнес:

– Все не пьют, пока не наливают.

Опустил пониже руку с бокалом. Дарик мгновенно всунул в элитный хрусталь огромный розовый язык, сделал несколько глотательных движений, и бокал опустел.

– Вот! – продемонстрировал Вовчик пустую посудину изумленной публике. – С животными надо уметь обращаться!

Рядом уже крутилась, нетерпеливо повизгивая, рыжая, почти как Гена, Анжи.

Герой плеснул коньяка, протянул ей. Собака понюхала, сморщилась, чихнула и требовательно пихнула носом Вовчика в ногу.

– Понял, – кивнул друг животных. – Даме требуется напиток полегче.

Щедро налил в чистый бокал французского шампанского, протянул собаке. На этот раз Анжи кочевряжиться не стала: пенистый напиток исчез в ее пасти мгновенно, будто испарился.

За Вовчиком и собаками все наблюдали молча, как за захватывающим цирковым представлением.

– Похмеляются… – констатировала Ника. – Сейчас закурить попросят.

– Что? – пришел в себя ошарашенный невиданным зрелищем ЕВР. – Вы давали собакам алкоголь?

– Я что, больная? – возмутилась няня. – Кто у нас за собак отвечает? С него и спрашивайте!

– А что я? – обиженно стал оправдываться Жан. – Я же не знал, что тут Генриетта Леопольдовна спит! Она коньяк разлила, и шампанское тоже. Вот собаки и нализались!