Случайная вакансия - Джоан Кэтлин Ролинг

Она почти бежала по стылой садовой дорожке, чтобы застать мужа, пока тот не ушёл на работу. Даже не остановившись в прихожей, чтобы снять пальто и перчатки, она ворвалась в кухню, где завтракали Саймон и двое их сыновей-подростков.

Её муж оцепенел, поднеся ко рту ломтик тоста, который тут же опустил на тарелку театрально-медлительным жестом. Мальчики смотрели то на мать, то на отца, но без особого интереса.

— Говорят, аневризма, — сказала Рут, переводя дыхание; палец за пальцем она стянула перчатки, потом размотала шарф, расстегнула пальто. Худенькая, темноволосая, с тяжёлыми веками над скорбными глазами, она неплохо выглядела в голубой сестринской форме. — Упал прямо в гольф-клубе… его сопровождали Саманта и Майлз Моллисон… а потом приехали Колин и Тесса Уолл…

Рут бросилась обратно в прихожую, повесила верхнюю одежду и вернулась, чтобы ответить на вопрос, который Саймон прокричал ей вслед:

— Что такое «таневризма»?

— А-нев-риз-ма. Поражение артерии головного мозга.

Она порхнула к чайнику, щёлкнула кнопкой и принялась сметать крошки, скопившиеся вокруг тостера, а сама говорила:

— Похоже, у него было обширное кровоизлияние в мозг. Бедная, бедная его жена… она совершенно убита…

На мгновение застыв, Рут посмотрела в кухонное окно, на хрусткую белизну инея, на аббатство за долиной, темневшее скелетом на фоне бледного розовато-серого неба, на панорамный вид, который составлял гордость Хиллтоп-Хауса. Пэгфорд, который ночью был не более чем скоплением мерцающих в тёмной низине огоньков, сейчас открывался холодному рассвету. Но Рут этого не замечала: мыслями она всё ещё находилась в больнице и смотрела, как из палаты, куда поместили Барри, выходит Мэри, поняв, что бесполезные системы жизнеобеспечения отключены. Искреннее сочувствие Рут распространялось в первую очередь на тех, кто, с её точки зрения, был похож на неё. «Нет, нет, нет, нет», — твердила Мэри, и это инстинктивное неверие эхом отзывалось в душе Рут, увидевшей себя на её месте.

Гоня прочь эти мысли, она обернулась и посмотрела на Саймона. Его светло-каштановые волосы совсем не поредели, фигура оставалась жилистой, как в двадцать с небольшим, а морщинки у глаз только добавляли ему привлекательности, но Рут, после долгого перерыва вернувшаяся к своей профессии, вновь осознала, сколь уязвимо, тысячу раз уязвимо человеческое тело. В молодости она была куда менее чувствительной, а нынче радовалась уже тому, что все они живы.

— Неужели ничего нельзя было сделать? — спросил её Саймон. — Подключили бы какой-нибудь аппарат.

Он возмущался, как будто медицина в который раз показала свою никчёмность, не совершив самого простого и очевидного.

Эндрю внутренне злорадствовал. Он заметил, что в последнее время отец, заслышав из уст матери медицинские термины, непременно высказывает дурацкие, невежественные соображения. Кровоизлияние в мозг. «Подключили бы какой-нибудь аппарат». А мать и бровью не повела. Как всегда. Эндрю жевал хлопья «Витабикс» и закипал ненавистью.

— Когда его привезли, было слишком поздно, — сказала Рут, доставая чайные пакетики. — Он скончался по дороге в больницу.

— Чёрт побери, — бросил Саймон. — Сколько ж ему было, лет сорок?

Но Рут уже переключилась на другое:

— Пол, у тебя на затылке колтун. Ты когда-нибудь причёсываешься?

Она достала из сумки щётку для волос и сунула её сыну.

— А какие-нибудь признаки были? — допытывался Саймон.

Пол водил щёткой по густым, спутанным волосам.

— Кажется, пару дней его донимали сильные головные боли.

— Угу. — Саймон жевал тост. — А ему — хоть бы что?

— Ну, он не придавал этому значения.

Саймон проглотил.

— Значит, судьба такая, — с видом знатока изрёк он. — А вообще надо было за собой следить.

«Как мудро. — Эндрю едва сдерживал презрение. — Какая глубокая мысль. Выходит, человек сам виноват, что у него в мозгу лопнула артерия. Самодовольный старпёр», — молча бросил он в лицо папаше.

Саймон ткнул ножом в сторону старшего сына и объявил:

— Да, между прочим: этот у нас пойдёт работать. Пицца-Тупица.

Рут испуганно переводила взгляд с мужа на сына. У Эндрю на багровых щеках проступили свежие угри; он уставился в миску с бежевым месивом.

— Да-да, — подтвердил Саймон. — Ленивому засранцу придётся зарабатывать самому. Если хочет курить, пусть платит из своих. От меня больше ни гроша не получит.

— Эндрю! — простонала Рут. — Неужели ты…

— Не сомневайся. Я сам его застукал в сарае, — с неприкрытой злобой переплюнул через губу Саймон.

— Эндрю!

— Больше никаких денег. Хочешь травиться — покупай на свои! — бушевал Саймон.

— Но мы же говорили, — застонала Рут, — мы же говорили, у него экзамены на носу…

— Притом что тренировочные экзамены он просрал, нам ещё повезёт, если он сдаст хоть один. Ну, путь в «Макдональдс» всегда открыт — пусть опыта набирается. — Саймон поднялся из-за стола и, с грохотом отшвырнув стул, с удовлетворением посмотрел на опущенный прыщавый лоб сына. — Переэкзаменовки тебе оплачивать никто не будет, приятель. Сейчас или никогда.

— О Саймон, — взмолилась Рут.

— Что?!

Саймон сделал два грозных шага в сторону жены. Рут отступила к раковине. Пол выронил розовую щётку.

— Я не стану потакать этому гадёнышу! Какая наглость, чёрт побери, — дымить у меня в сарае! — Со словами «у меня» Саймон ударил себя в грудь; от этого глухого стука Рут содрогнулась. — Да я в возрасте этого прыщавого засранца уже приносил в семью зарплату. Если на табак потянуло, пусть заработает, понятно? Понятно?!

Он склонился к лицу Рут.

— Да, Саймон, — еле слышно выговорила она.

У Эндрю плавилось нутро. Дней десять назад он дал себе зарок — неужели момент настал? Но отец отстал от матери и зашагал из кухни в прихожую. Рут, Эндрю и Пол не двигались; можно было подумать, в его отсутствие они решили играть в молчанку.

— Машину заправила? — прокричал Саймон, как делал всякий раз, когда она возвращалась после ночной смены.

— Заправила, — прокричала в ответ Рут, стараясь, чтобы голос её звучал оживлённо, как ни в чём не бывало.

Входная дверь с грохотом захлопнулась.

Рут засуетилась с заварочным чайником, ожидая, что буря уляжется. Заговорила она лишь в тот момент, когда Эндрю встал, чтобы почистить зубы.

— Он беспокоится о тебе, Эндрю. О твоём здоровье.

«Как же, беспокоится он, гад».

Мысленно Эндрю всегда отвечал отцу оскорблением на оскорбление.

Мысленно он мог одолеть Саймона в честной драке.