Сборная солянка - Ирвин Уэлш

Сгорая от стыда и неловкости, мы брели по Клапэм-Коммону, печальные последствия нашей лени и любопытства давили на сердце. И тут я заметил, что к нам направляется один из этих. Его болезненный рот кривился, а ведь он туда берет хуй знает что, и его гримаса предназначалась мне. Тошнотные, как бы извиняющиеся глаза пидора словно заглянули мне в душу и проникли в самое существо.

Этот хуесос смотрел на меня.

На меня!

У меня упала планка, и я ему вломил. Судя по ощущениям в теле, от всей души. Мощный напас в зубы, и гомик отскочил назад, вцепившись в разбитый рот. Осмотр показал, что костяшки не содраны, значит, его порченая кровь не попала внутрь. Чарли, ни слова не говоря, включается в процесс, прописывает говномесу боковой в рожу. Только пятки в воздухе сверкнули, и тело тяжко рухнуло на бетон.

Чарли – хороший товарищ, всегда прикроет, хоть сейчас мне помощь ни к чему, но он, что называется, любит принимать участие. Вписывается из любви к этому делу. Похвальная черта. Упавшего пидора мы обработали ногами. Тот стонал, хрипел, булькал окровавленным ртом. Мне так хотелось изничтожить кукольное личико гомосека, что я не отрываясь лупил и лупил по нему сапогом, пока Чарли не оттащил меня.

Сверкающие глаза Чарли распахнулись во всю ширь, а губы – наоборот, сжались.

– Джо, остынь, у тебя крыша поехала? – выговаривал он мне.

Я опустил взгляд на измочаленную, стенающую тушу. Хорошо мы над ним поработали. Согласен, меня основательно вскрыло, просто не люблю пидоров. О чем и сообщил Чарли, пока мы убегали по парку в темную ночь, оставляя позади хнычущую жертву.

– Я сторонник другой точки зрения, – ответил мой истекающий адреналином друг. – Если бы все мужики перековались в говномесов, жизнь стала бы куда краше. Никакой конкуренции, все бабы мои.

Украдкой оглядываясь, я чувствовал, что мы уходим незамеченными. Стремительно темнело, вокруг ни души. Грохот в груди потихоньку затихал. Ночной воздух холодил кожу и успокаивал нервы.

– Вон там валяется педик, – махнул я рукой назад. – Твоя деваха ждет ребенка. Ты согласен, чтобы в школе его учил извращенец? Чтобы такой вот гомосек навязывал ему свои взгляды?

– Расслабься, дружище, ты отметелил мужика, и я тебе помог, а вообще по жизни у меня простой девиз: не лезьте ко мне, и я не буду лезть к вам.

Жаль, Чарли не видит логику развития событий – как эти выблядки подминают под себя все вокруг.

– Не, ты послушай, – пытаюсь объяснить, – в Шотландии пытаются отменить статью 28 Закона о местном управлении, а ведь только она и защищает детей от гомосеков.

– Не гони, – сказал Чарли, качая головой. – Когда я учился в школе, никаких статей и в помине не было, во времена отца и деда – тем более. И без них прекрасно обходились. Невозможно внушить человеку, кого ему трахать. Он или такой, или сякой.

– В смысле? – спросил я.

– Знаешь, если в тебе от природы нет голубизны, вряд ли ты захочешь впердолить мужику, – говорит он, смотрит на меня и давит лыбу.

– Чего ты этим хотел сказать?

– Может, шотландцы в этом плане отличаются, вы же ходите в юбках, – заржал он. Заметив, что мне отчего-то не смешно, он толкнул меня в плечо. – Расслабься, Джо, я ж прикалываюсь над тобой, упертый дятел. Хоть зашли мы неудачно, но свою порцию кайфа получили. Двигаем отсюда.

Мягко сказать, я не в восторге. Есть вещи, которыми не шутят, даже близкие друзья. Ладно, проехали, будем считать, что меня топорщит паранойя после махача – вдруг кто видел, как мы метелим пидора. Вообще-то Чарли – правильный пацан и хороший кореш, мы по приколу часто наезжаем друг на друга, но черту не переступаем. Он – охуенный чувак. Ну и мы двинули оттуда, в знакомый ночной клуб, и выкинули из головы все, что произошло.

А поди ж ты, поездка в метро навеяла воспоминания. Достаточно было глянуть на тошнотных жопотрахов напротив. Бу-э-э-э. Меня чуть не вывернуло, когда один из них игриво мне улыбнулся. Спокойно, Джо, отвернись, дыши глубже. Пальцы вонзаются в обивку кресла. Мне выходить на Лестер-сквер, ебанись, педикам тоже. Пропускаю их вперед к лифту, который вынесет нас на улицу. Там полно народу. От одной мысли, что толпа прижмет меня к этим говномесам, по коже бегут мурашки, лучше я подожду следующего. Так что меня основательно мутит, когда я выбираюсь на поверхность и двигаю на Уордур-стрит, к “Кораблю”.

Подтягиваюсь в бар, а там Чарли треплется по мобильнику. Пизда. По ходу смутно знакомая деваха пришла с ним. Он пока меня не замечает.

– Девочка. В четыре двадцать утра. Два с половиной кило. Обе чувствуют себя нормально. Лилли… – Он видит меня и расплывается в широкой ухмылке. Я сжал его плечо, а он в ответ кивнул на девушку, и до меня дошло, что это его сестра. – Ее зовут Люси.

Люси улыбнулась мне, склонила голову, подставляя щеку для поцелуя, чем я не замедлил воспользоваться. Первое впечатление – охуенно ладная подруга. Длинные каштановые волосы сверху прижаты темными очками. Одета в синие джинсы и голубую маечку. Второе впечатление (по идее, обратное) – она похожа на Чарли.

Я знал, что у Чарли есть сестра-близнец, но встречаться не доводилось. Теперь она стоит напротив. Полный отвал башки. Прикол в том, что она и впрямь похожа на него. Нив жизнь бы не представил себе женщину, похожую на Чарли. Зато увидел ее наяву. Надо признать, худенькая, женственная, прелестная версия, но при том – вылитый Чарли.

Смерив меня оценивающим взглядом, улыбается. Втягиваю пивной животик.

– Я правильно понимаю, ты – тот самый знаменитый Джо?

Тот же южнолондонский говорок, что и у Чарли, но выше тоном и чуть в нос. Акцент у Чарли такой густой, что когда я впервые с ним встретился, мне показалось, он косит под работягу, хотя по жизни образованный.

– Есть такое дело. А ты, значит, Люси, – подтверждаю я очевидное, бросаю взгляд на Чарли, не отрывающегося от мобильника, и снова обращаюсь к его сестре: – Что-нибудь случилось?

– Да, девочка родилась. В четыре двадцать утра. Два пятьсот сорок.

– Как Мелисса себя чувствует?

– Нормально, ей пришлось тяжело, но хотя бы Чарли был рядом. Он вышел, а тут схватки начались, и…

Чарли вешает трубку, мы обнимаемся, он жестом просит, чтобы принесли выпить, и перехватывает нить рассказа. Выглядит он счастливым, уставшим и слегка ошеломленным.

– Джо, я был рядом! Пошел выпить кофе, иду назад и слышу “Показалась головка”, я как ломанусь внутрь, и оп-па – оно уже у меня на руках!

Люси посмотрела на него неодобрительно; густые черные брови точь-в-точь как у брата.

– Не оно, а она. Лилли, помнишь?

– Да, назвали Лилли…

У Чарли снова звонит мобильник. Он поднимает брови и пожимает плечами.

– Привет, Дзйв… а га, девочка… в четыре двадцать утра… два с половиной килограмма… Лилли… Наверное, в “Розы”… Перезвоню через часок… Пока.