Диван для Антона Владимировича Домова - Алан Араменко

Антон быстро и спокойно вел свой старенький автомобиль по пустым ночным улицам Оренбурга. Гроза, собиравшаяся весь вечер, прошла стороной, и дорога была столь же пуста и горяча, как и прежде.

Рядом с Домовым на переднем сиденье находилась Кири, все также не расставаясь с полюбившейся ей лампой. Девушка выглядела испуганной, но одновременно и возбужденной, любопытно разглядывая все вокруг. За всю свою жизнь она практически не выходила за пределы ее комнаты, и уж точно никогда не была за границами института, и все, что открывалось ее взору сейчас, было для юной представительницы рода детей семи судей ново и интересно. Однако одновременно с этим и рождало неприятное волнение, которое появляется всякий раз, когда человек не знает, что ожидать от того, что перед ним. Тем более что она была уверена — демоны, тревожащие девушку всегда, все еще следовали за ней…

Иногда Тоша бросал на свою соседку быстрый взгляд, и тогда его снова посещало то удивление, что и тогда, в кабинете Григорьева. Отчего столь сильный противник как Дмитрий испугался этой тихой крохи? Отчего беспрекословно согласился выполнить ее условия? Вот она сидит рядом с ним — хрупкая, беззащитная, по-детски наивная, но что скрывается под этим образом куколки, коли ее угрозы столь опасны? Недооценивать решения Дмитрия Антон не собирался.

Наконец он не выдержал.

— Что ты умеешь, Кири? О какой нити ты говорила тогда?

Девушка повернула к нему свое миловидное лицо. Она собиралась что-то сказать, но свет встречных фар ослепил их на миг, и она, испугавшись, съежилась в комочек.

Ее водитель вздохнул.

— Это всего лишь машина, — сказал Тоша, успокаивая — когда, черт побери, он превратился в заботливую мамашу? — Не бойся. Такая же машина, как и у нас. Она уже проехала мимо.

Кири не ответила, видимо боясь поднять голову и произнести хоть слово.

— Я думал, ты темноты боишься, а не света…

На это она тоже промолчала. Но они уже подъехали к дому Соколова, и Антон решил не приставать.

Он припарковался у тротуара, заглушил двигатель и вышел. В две секунды парень был уже со стороны Кири. Отворив дверь, Домов ожидал, что та выйдет, но она все так же недвижно сидела на месте.

— О, господи, — проворчал он и полез доставать свою пугливую ношу.

Темный двор еще больше испугал ее, и девушка не желала выходить, но Антон, проявив настойчивость, все же вытащил Кири и понес ее к Соколовым. В душе надеясь поскорее избавиться от этой странной девчонки.

То ли по привычке, то ли еще отчего-то, но он не сел в лифт, который почему-то стоял на первом этаже с раскрытыми дверями, а пошел по лестнице. Благо Кири была так мала, что ее веса он практически не ощущал. Лишь слышал ее прерывистое дыхание и чувствовал, как бьется маленькое сердечко, словно птичка в клетке, трепетно и неровно.

Поднимаясь, Антон думал только о том, что вот еще несколько шагов — и все закончится. Что еще несколько секунд — и та, что на руках, навсегда растворится для него в столь пугающей ее и столь желанной ему темноте. Что ему осталось потерпеть только эти несколько шагов и секунд…

Он уже видел, как возвращается домой. Как тишина заволакивает его сознание, и все тревожащее исчезает. Как покой и медленное течение времени составляют все его существование. Как скрипит диван и на потолке мерно раскачиваются тени… И призраки…

Призраки, преследующие его, наконец-то испаряются в истине, что он теперь осознал…

Но эти мысли оборвались уже на седьмом…

Не было никаких признаков чего-то подозрительного на этом старом запыленном этаже с зелеными стенами и бетонным полом. С двумя тамбурами, как практически и везде, объединяющими по две квартиры. С трубой, идущей через весь подъезд, сверлящей и дырявящей его насквозь от низа до верха. Ровным счетом ничего такого, чтобы встревожить…

И все же черные глаза сощурились и мышцы напряглись.

Мгновение лишь прошло с того момента, как Антон ступил в последний раз столь беспечно, и вот уже Кири сидит на ступеньках на этаж ниже, чем обозначенный конечный пункт, а Тоша несется в квартиру на восьмой.

Как он и ожидал, двери в ней прикрыты лишь для вида — замок отворен. Тишина как следствие пустоты. Свет погашен, вещи разбросаны, и хаос властвует повсюду. И единственный, кто ждет его здесь, — это кошка, оставленная тут на время, что сидит в комнате на шкафу, будто прячась от кого-то и блестя своими желтыми глазами, как демон не этого мира…

— Проклятье! — срывается с Антонова языка. — Он везде успевает раньше меня!

На пол летит тумбочка, и телефон, что на ней, гремит по полу своим старым пластмассовым телом, отзываясь в ответ на грубость раздражающими гудками.